Выслушав меня, все замолчали и задумались. Я и сама задумалась. Лихо это я задвинула, как это у меня получилось? Ведь никогда о таком не думала, сейчас просто представила себе, что сказал бы дед. Спасибо, деда. Твоя младшая внучка тебя не подведёт.

— По-моему, цели понятны. Нужно не попасться к пиратам, — это высказалась Оля, она под влиянием своего успеха и всеобщего восхищения и одобрения стала держаться смелее и увереннее.

— Да, и добраться до материка.

— Плот построить или даже лодку с парусом.

— Этих гнид найти и ещё раз оприходовать.

— Дом построить или даже крепость.

— Уровни поднять надо сначала.

— Давайте ещё на острове всех нормальных найдём и в группу примем.

— Нужно уничтожить рабство, — это я удивила всех, включая себя. Предложения посыпались сразу, от всех и много, но после моего заявления все затихли и уставились на меня молча. Изумлённое молчание затянулось.

Я иногда могу что-нибудь эдакое спонтанно ляпнуть. Стаська всегда от этого балдеет. Мы потом по большей части хихикаем над моими закидонами. Но сейчас не тот случай. И Стаськи рядом нет, и я высказала наболевшее. Подспудно ошейник на меня давит постоянно. Не то, чтобы я себя ощущала чьей-либо рабыней, но с тех пор, как на меня его надели, я изменилась. Только сейчас я окончательно поняла, как сильно на меня всё это подействовало. Деда говорил, что основатели игры были гениями и много разного такого в игру включили, чтобы заставлять игроков думать и чувствовать. Проняло. Рабство я ненавижу. Раньше это было в теории, из книг или телевизора. Сейчас это моё, личное дело. Сейчас я просто знаю, что не ограничусь тем, что сниму ошейник только с себя, и только в игре.

Пауза затянулась, на меня смотрели с удивлением, пониманием и сочувствием одновременно. Высказаться никто не решался.

Том 3. Глава 12. «Принцесса пиратов»

Первой включилась Оля:

— Я рабство тоже не люблю. Но это как-то всегда было что-то далёкое. За границей где-то. Мысль, что и на меня наденут эту гадость и будут на базаре меня как утку продавать, в рот заглядывать и всё такое. Жуть. Но как-то не верится, что это со мной случится. Всегда же выйти можно. А это совсем другое, настоящее рабство, это когда выбора нет.

— Оля, ты не права. Выбор всегда есть. Свобода или смерть.

— Но вы же все понимаете, здесь другой выбор. Не смерть в реале, а потеря трёхсот баксов. Не так всё серьёзно. Но ошейник я не хочу. Отстой, ещё бы поводок к нему придумали.

От мысли о том, что мог бы быть ещё и поводок, который тоже снять или отрезать нельзя мне стало совсем не по себе. Но это другая история.

— Народ. Давайте вернёмся к нашим баранам. Мы создаём группу. Кто ещё хочет сказать о целях?

Ответить мне решила Глафира, до сих пор она больше молчала.

— Рабство это плохо. Я тоже за то, чтобы его уничтожить, но боюсь, что это невозможно. Даже те придурки, которых мы только что поимели, несмотря на то, что выросли с нами в одной стране, учились в таких же школах и смотрели то же ТВ, решили устроить нам, девочкам, сексуальное рабство.

Боюсь, что это свойство человеческой натуры. Люди стараются, по возможности, подчинить себе других людей. Даже в самых свободных странах кто-то отдаёт приказы, а кто-то их выполняет. Я предлагаю это всё не обсуждать. Будет возможность, и мы примем участие в уничтожении рабства на Терре.