— Нет. Одежда твоя, то, что тебе хозяева подарят, если будешь хорошо работать, ну и всё такое. Но это я так, к слову пришлось. Уж очень ты доверчивая. На Терре такие долго не живут. Или меняются и становятся такими, как я, или меняют персов постоянно.

Появился сигнал. Мне пора. Хочется остаться и ещё поиграть, но не получится. Дед в программу всё заложил, и больше часа утром я здесь находиться не могу. Первое время я брыкалась, но после его смерти смирилась. Это он всё для меня, чтобы я не забывала про реальный мир. Мир праху его. Я стала послушнее, деда. Мудрая я. Теперь я тебя лучше понимаю, может быть именно потому, что поговорить мы уже не можем. Додумываю всё сама. Ты, наверное, этого и хотел, чтобы я думать училась, принимать решения и жила потом в соответствии с принятыми решениями.

Кстати об этом. Раньше это разумно было, пока я в яслях бездельничала. Тогда это на игру никак не влияло, просто не давало мне, девчонке совсем, оторваться от реально мира. Сейчас всё серьёзно и такие ограничения уже будут вредить. Выйдя в реал, я отключила всё, что может мешать игре. В нынешней крутой капсуле я могу, не выходя, играть сколько угодно.

Пару дней после моего выхода из яслей мы мирно жили на островке. Точку возрождения, а именно полуразрушенный храм Царицы морской, мне показала Сима, добыть еду в океане дело привычное и для меня и для неё. Пытаться позвать Кешу я не решилась. Кто её знает, новую знакомую, можно ли ей доверять? Продаст мой секрет пиратам в обмен на свободу для себя, а я на всё пойду, чтобы сохранить Кешу и возможность для себя его вызвать. Точнее надежду, на то, что это возможно.

Рыбу или крабов ловила я, готовила их она.

Свободного времени было много и мы увлечённо переливали из пустого в порожнее. Версий и предположений мы обсудили десятки, но ничего приемлемого для нас обеих в них не было. Никакая фантазия не могла помочь придумать хоть один вариант, в котором мы спасаемся и попадаем в большой город, а лучше в Столицу. Время шло, мы обе старались поддержать друг дружку, поддержать и обнадёжить.

На третий день на горизонте показались белые паруса, но особой радости это в нас не пробудило.

Первым делом на палубе нас по очереди подтащили к кузнецу, который надел на нас рабские ошейники, а корабельный маг, или кто он тут, их зачаровал. Жуткие ощущения. Унижение, насмешки, скрученные за спиной руки — это ещё терпимо, но вот ошейник рабыни произвёл неизгладимое ощущение.

Теперь я вещь, меня продадут, как живую рыбу в «Окее». Разве что без пакета и чека.

— Смотри, убогая. Среди пиратов игрок есть.

— Где?

— Глаза разуй. Вон, рядом с капитаном, в синем камзоле

— Это у меня всё в интерфейсе отключено ещё с яслей, чтобы не нарушать единения с этим миром

— Так включи обратно.

— Не буду. Дед покойный не велел, говорил, что это для других, а мне не нужно, что так я быстрее всего нужного мне добьюсь. Привыкла так играть, да и зачем этот интерфейс? Вот это сейчас, ну игрок, влез как-то к пиратам. Сам, небось, та ещё сволочь. Нам то что?

— Всё же свой. Вдруг он нам поможет?

— Наивная. Раз он здесь, на корабле, который таких лохов собирает, то его держат и деньги, наверное, платят, чтобы он нас обработал. Уговорил не убиваться и побыть рабынями.

— А ты откуда знаешь?

— Просто предположила. А зачем он им ещё нужен? Поспорим на твою пайку в обед, что прямо сейчас его к нам пришлют для беседы на эту тему. Мол, потерпите, это тоже игра, побудете рабынями, потом заработаете денег или репутацию для освобождения

— Верно, права, дылда. Мы же можем за борт прыгнуть и утопиться. Тогда каждая вернётся на свой выход из яслей. Тогда нас другие пираты подобрать могут.