Первый тест прошел без сучка, без задоринки. Как по маслу. Не подвел даже распылитель, который Томми сам сделал в мастерской. Проще простого: мощный насос плюс рассеиватель для пестицидов. Выглядело это как пушка, работало как часы. На первых прогонах в Лейк-Плэсиде самоделка превзошла даже крутое устройство, которое Соланж заказал у какого-то «аэрозольного инженера», — каких только придурков не бывает! Но Томми надрал ему задницу. Сюзанна тогда хвасталась: «Томми может сделать что угодно!» Сам Соланж лучезарно улыбнулся и похвалил: «Отличная работа».

В общем, первый прогон прошел гладко, но с тех пор им так и не удалось добраться до пристани — то ветер переменится, то дождь пойдет. И снова телевизор и прогнозы погоды… Они настолько осточертели, что впору разреветься, как младенцу.

— Может, хватит? — раздраженно сказала Белинда.

— Что хватит?

— Стучать ногой.

— Теперь и ногой постучать нельзя?! Я должен стучать ногами! — Томми вскочил и отбарабанил ногами простенький танец, закончив его издевательским поклоном. — Это у меня в крови!

Белинда улыбнулась — Томми неизменно будил в ней материнский инстинкт.

— Прекрати, — произнес Вон своим бесстрастным голосом с гнусным британским акцентом. Словно его ничто не колышет. Вечно он так. Притворяется, будто ему не все равно, чтобы подъехать к Белинде. — Мы пытаемся сосредоточиться.

— Извини.

Им-то ничего, им все по хрену. Они работают. Белинда — заместитель директора отдела особых проектов и всегда занята. Одна связь со штабом чего стоит. Каждое сообщение шифруется по три раза, тремя разными алгоритмами, каждый на сто двадцать восемь бит.

Вообще-то Томми не знал, что такое алгоритм и зачем нужно столько бит. Но сто двадцать восемь — это до хрена. Факт.

А Белинда совсем с катушек съехала, пытается контролировать все и сразу. Без мобильника и ноутбука она делает только две вещи: спит и медитирует.

И Вон не лучше. Круглые сутки сидит на кровати и долбит по клавишам. Чем он там занимается? По лицу никогда не поймешь. Томми нравилось у него спрашивать, чтобы послушать акцент.

— Эй, Вон, что делаешь?

— Рассчитываю предполагаемые показатели рассеивания.

Полчаса спустя:

— Эй, Вон…

— Читаю про структуру токсинов.

— Каких?

— Хлебной ржавчины.

Белинда с Воном вечно несут какую-то чушь. Сюзанна однажды сказала, что у них не разговор, а «каша со словами». Ей обычно по барабану, это только Томми вечно кажется, что про него все забыли. Взаперти он чувствовал себя как рыба на берегу. Без мастерской. Без Сюзанны. Без всех, кто остался в штабе. Без разрешения выйти на улицу. Вону с Белиндой все по нулям, они бы и в сортире согласились работать.

Вон — да, чудной тип. Даже на человека не похож. Однажды Сюзанна положила ему руку на плечо, хотела проверить, вдруг он холодный?..

Белинда встала, потянулась и включила очередной прогноз погоды. Диктор все еще распинался про Аляску, но Белинда уже нашла что-то в Интернете.

— Прогноз отличный. В полдень выезжаем.

— Слушаюсь, — ответил Томми.

Время до полудня ушло на отжимания, прыжки, наклоны и серию йоговских упражнений. Совершив стандартный ритуал самопроверки, он обнаружил, что переполнен негативными мыслями! И начал «медитацию синей воды», это упражнение помогало почти всегда. Несмотря на все старания, он все-таки услышал голос Вона: «Смотри, что я нашел!» Наверное, что-то совсем забойное, чтобы такую фразу выдать.