— Том Бегущий Олень считает, что это фармацевтическая компания.

Энни с сомнением пожала плечами.

Они из последних сил рванули вверх по ступенькам Капитолия и, поднявшись, долго переводили дыхание. Энни хватило сил торжествующе подпрыгнуть, как Роки.

Уже в машине она вернулась к той же теме:

— Так что собираешься делать с флагом?

— Я позвонил в Государственный департамент, — объяснил Фрэнк, свернув на бульвар. — Рассказал, что пишу статью про американцев, которые умирают за границей. Ведь тела как-то перевозят на родину?

— Они норвежцы.

— Наверняка их привезли как американцев.

— Ладно, и что дальше?

— Оказывается, существует миллион правил, регламентов и бумаг. В общем, я перезвонил таможенникам, это они контролируют возвращение трупов в Америку.

— И что?

— Мы походили вокруг да около, а потом я спросил прямо.

— Что спросил?

— Как выяснить, не привозил ли кто-нибудь пять трупов. — Мимо на страшной скорости промелькнула полицейская машина. — Господи! Ты видела?..

Фрэнк повернул на набережную и притормозил на светофоре. Мотор немедленно заглох и завелся только с шестой попытки.

— И что они сказали? — спросила Энни.

— Кто?

— Таможенники.

— О чем?

— О трупах!

— А, да. Посоветовали обзвонить портовые администрации.

— Что, все?!

— Угу. Звонить, пока трупы не найдутся.

— Ясно.

— Послали мне список телефонов.

— И ты собираешься звонить? Всем-всем?

— Ну да, — кивнул Фрэнк. — Спрошу, не привозили ли осенью трупы.

— Господи! Я бы так не смогла. Терпеть не могу звонить незнакомым людям.

— Издержки журналистики, — пожал плечами Дейли.

— Знаю. Кстати, кто говорил, что он не напористый?

— Это я-то? — рассмеялся Фрэнк. — Не преувеличивай, я простой жучила.

На автоответчике его дожидались два сообщения из противоположных миров.

Первое — от Флетчера Гаррисона Коу. Его лонг-айлендский выговор превратил имя Дейли в многосложное слово: «Фрэ-ээн-ннк. Это Флетчер Коу. Вот почему я звоню: мы тут все ждем статью про sin nombre, которую ты обещал. Мне казалось, что она пойдет в этот выпуск. Я понимаю, что ты занят, но меня немного беспокоят новые расходы и… в общем, без какой-либо явной отдачи это поставит нас в неловкое положение. Сам понимаешь. Перезвони, хорошо?»

Господи, теперь придется гнать! Звонить и оправдываться бессмысленно, надо сесть и сделать. Если просидеть полночи и продолжить рано утром, то завтра днем можно закончить.

Он стер запись и прослушал новую.

Дядя Сид и Флетчер Коу говорили так по-разному, что казалось, будто они живут на разных планетах. Во-первых, дядя Сид не посчитал нужным представиться. Этого и не требовалось. Наталкиваясь на автоответчик, он пытался изложить все в одном вопле: «Фрэнки!!! Это ты?! Слушай! У вас с отцом официальная вражда, я понимаю, но ты должен знать, он силен, как жеребец, но это уже второй приступ, Фрэнки, плохо дело, обширный инфаркт, может и не выкарабкаться! Если он пронюхает, что я тебе позвонил, убьет на месте, но я подумал, что ты захочешь его поддержать, слышишь? Господи, уже десять лет прошло! Ты что, и в следующем тысячелетии будешь злиться? В общем, его держат на интенсивной терапии, в больнице Сент-Мэри! — Пауза, шорох бумаги, мощный удар кулака обо что-то твердое. — Черт знает, куда задевалась эта бумажка! В справочную позвони! Больница Сент-Мэри!» — Гудок, сообщение закончилось.