Авдеев уже переоделся в свое и аккуратно складывал иранский камуфляж.

– Ты чего микроавтобус изувечил, изверг? – заглядывая сквозь провисшее лобовое стекло, строго выговорил лейтенанту комбат.

– Я ж по колесам, товарищ майор, – развел руками Авдеев.

– Ага! А стекло кто высадил?

– Ну… увлекся немного, нельзя же было дать ему уйти.

– Эмоции для спецназовцев – непозволительная роскошь.

– Абсолютно верно, товарищ майор, но только во время выполнения задания. А мы тут, как бы это помягче выразиться… вроде как в самоволке.

– Смотри у меня, Авдеев. Если что не так, отвечать придется, – незлобно бросил Батяня и потянулся.

Иранец стоял у джипа, втянув голову в плечи. Его охранники тоже ждали своей участи.

– А с ними что делать? – поинтересовался Авдеев. – Может, британцам наводку дать?

– Уж если давать, то лучше американцам. Они своим военным разрешили иранских лазутчиков на территории Ирака уничтожать без суда и следствия. Вот только не знаю, касается ли это новое положение и Афганистана. Хрен с ними, отпустим. Все-таки с Ираном Россия более-менее дружит.

– Дружит, – иронично проговорил Авдеев, – против Америки. В гробу я хотел видать таких друзей.

Майор Лавров приблизился к иранцу, подцепил пальцем застежку рубашки.

– Слушай сюда. Такие, как ты, только страну свою позорите. А потом еще удивляетесь, что переругались с половиной цивилизованного мира. Есть нормальные люди, а есть бандиты, – он, не глядя, указал большим пальцем через плечо на тела талибов, – хороший бандит – мертвый бандит. Так что в будущем будь поразборчивее с друзьями, а то и под замес попасть можно.

Слово «замес» Батяня произнес по-русски, не сумел подобрать английский аналог, тем не менее иранец прекрасно его понял. Комбат разбил прикладом рацию в джипе, один за другим раскрошил на камнях спутниковый и мобильные телефоны иранцев. При каждом ударе важный сановник светлел лицом, понимая, что казнь отменена.

– Оружие ваше заберем с собой. Не люблю, когда стреляют в спину… Ну что, Авдеев, холодное пиво под таранку становится все ближе и реальнее.

Лавров вытащил стропорез и разрезал веревки, которыми были связаны охранники иранца.

– К рассвету вас здесь не должно быть.

Один из стражей исламской революции смело посмотрел русскому майору в глаза.

– Не успеем.

Комбат удивленно вскинул брови.

– Причина?

– Похоронить надо. Иначе их кости шакалы по пустыне растянут.

– Добро. – Жесткое выражение исчезло с лица комбата.

Перед ним стоял не враг, а такой же военный, как и он сам, заботящийся о погребении единоверцев.

– Помощь не потребуется? – примирительно поинтересовался он.

– Нет. Мусульман должны хоронить свои.

– Ребята! – крикнул комбат десантникам, стоявшим у вездехода. – Оставьте-ка им шанцевый инструмент.

Кирка и две саперные лопатки легли на капот джипа. Важный иранец потупил взгляд, проклиная себя за то, что не он первый вспомнил о погребении единоверцев.

* * *

Пошли уже третьи сутки, как неулыбчивый полковник российского ГРУ прибыл на заставу. Два ряда колючей проволоки отделяли узбекскую землю от афганской – такой же пыльной и каменистой. Если со стороны Узбекистана госграница еще неплохо охранялась, то на афганской стороне за все три дня гээрушник не увидел ни одного человека в военной форме. Хотя узбекский командир заставы и уверял, что погранцы у афганцев имеются.