– Я тоже хотел бросить, но кто его знает, что может случиться здесь, в Афганистане. Обидно будет, если… – Сержант из суеверия решил не продолжать фразу.

Каждый из его сослуживцев прекрасно понимал, что он имел в виду.

* * *

Если в пустыне отыщется колодец – это еще не значит, что в нем найдется вода. В поднятом ведре или кожаном мешке вполне может оказаться сухая, как порох, пыль. Вода приходит и уходит, а вслед за ней прокладывают новые пути жители пустынь.

Вездеходы с эмблемами МЧС России замерли под двумя одиноко стоящими акациями с пожелтевшими на концах листьями. Неподалеку высился цилиндр колодца, сложенного из каменных обломков. Растрепанная веревка одним концом была привязана к металлическому кольцу, а второй исчезал в темной глубине. Низкое солнце не давало рассмотреть, что прячется на дне, но оттуда дышало свежестью и прохладой. Стоило Авдееву потянуть за веревку, как из колодца тихим, ласкающим ухо плеском отозвалась вода.

– Есть!

Лейтенант ловко перехватывал веревку руками. Вскоре помятое оцинкованное ведро, обернутое куском мягкой резины, встало на край колодца. Авдеев сбросил тельняшку и вылил воду на себя.

– Ух, сейчас бы, как из бани, да в рыхлый сугроб. – Он растирал влагу по телу. Ветер холодил оголенный торс.

– Тут только головой в бархан зарыться можно. – Лавров явно не был настроен на поэтический лад.

Механик-водитель вездехода поставил у колодца пустые канистры.

– По здешним дорогам только сумасшедший ездить может. Петляют, будто их пьяный прокладывал.

– Мусульмане не пьют, – напомнил комбат.

– Ну, значит, обкурившийся моджахед, товарищ майор.

– И тут ты не угадал. Местные дороги не люди прокладывали, а ишаки с верблюдами.

Как и у многих колодцев в этих местах, здесь дороги сходились. Одна, по которой и прибыли десантники, вела с юга на север к Узбекистану, вторая – шла с востока на запад. В баки вездеходов заливали топливо из канистр, доливали воду в системы охлаждения. Лавров устроился на камне, развернул карту. Лейтенант Авдеев в мокрых штанах, сжимая в руке тельняшку, подошел к командиру.

– Ну, прямо картина «Витязь на распутье». Налево пойдешь… Направо… – В мыслях лейтенант уже явно был дома у включенного телевизора с распакованным блоком холодного пива на журнальном столике.

– А как ты посмотришь на то, чтобы сделать небольшой крюк? – прищурился Батяня.

Авдеев все еще не насторожился.

– А что, по дороге есть пивной бар? – опрометчиво пошутил он.

– Я серьезно.

– В какую сторону?

– К границе с Ираном. Не люблю, если кто-то остается мне должен по жизни.

– Абу Джи Зарак? – прищурившись, догадался Авдеев.

– Он самый. Или у тебя руки перестали «чесаться»?

Лейтенант ответил не сразу, хотя Батяня рассчитывал услышать: «Еще как, товарищ майор!»

– А потом можно и за пивом сходить, – предложил Андрей Лавров.

– Ну, разве что если потом за пивом… – В глазах Авдеева зажегся адский огонек. – Я так и знал, честно говоря, надеялся. Вот только приказа не было.

– Приказа и теперь нет, нам такого задания никто не ставил, – предупредил комбат.

– А где его искать?

– Это уже моя забота, есть у меня одна наводка. Надеюсь, что мы не зря потратим топливо. А то придется до узбекской границы пешком топать или «вертушку» вызывать.

– Значит, на запад.

– По машинам!

* * *

Даже ночью над Москвой небо светлое, подсвеченное миллионами огней, – захочешь увидеть звезды, не сможешь разглядеть и самые яркие.