– Вертолету некуда будет деться, он пойдет только таким маршрутом. – Ахмуд прочертил на карте замысловатую извилистую линию, повторяющую изгибы ущелья. – Мы могли бы устроить засаду здесь.

Полевой командир пригладил седую бороду и мудро улыбнулся:

– В твоих словах есть смысл. Но я остановил свой выбор на более удаленной позиции по двум причинам. Не хочешь угадать, по каким? Подумай, когда-нибудь тебе придется занять мое место, и подсказки тебе тогда никто не даст.

– Одну я знаю, – после недолгого раздумья произнес Ахмуд, – не стоит сбивать вертолет вблизи от нашей базы, британцы обязательно предпримут акцию возмездия.

Старик, удовлетворенный сообразительностью своего помощника, закивал:

– А вторая?

Сколько ни морщил лоб Ахмуд, сколько ни думал – чуть дым из головы не пошел, так и не сообразил ничего путного.

– Не знаю. Мне недостает вашей мудрости.

– Пока ты с группой дойдешь к месту засады, у тебя будет время подумать.

Абу Джи Зарак так и не назвал второй причины, по которой его людям предстояло пройти по горам десять лишних километров.

И теперь группа талибов двигалась к указанной полевым командиром точке по продуваемой горными ветрами тропинке.

Уже не первый раз Ахмуду и его людям доводилось устраивать подобные засады. Пилоты сил коалиции, как и их советские предшественники, для полетов использовали глубокие горные ущелья. Радаров у афганцев не было. Ориентировались только на то, что видели, или на звук. Вертолеты, закладывая головокружительные виражи, проносились вблизи крутых склонов, а шум винтов дробился и множился эхом. Поди разберись, откуда появится винтокрылая машина.

Ахмуд не сильно верил в успех. Обычно лишь одна из двадцати засад приводила к желаемому результату. Он поплотнее затянул платок и, прикрывая глаза от слепящего ветра, заспешил по тропинке. Бойцы потянулись за ним.

Спускаться в горах куда сложнее, чем подниматься. Один неосторожный шаг, каменная осыпь – и полетишь вниз. А тут еще и заданная полевым командиром загадка: вторая причина, ответа на которую так и не находилось.

На чуть обозначенной тропинке любой уроженец равнины свернул бы себе шею, но для тех, кто родился и вырос в горах, здесь «дом родной».

Вскоре группа уже находилась на указанном Абу Джи Зараком месте. Для того чтобы пустить ракету, достаточно было бы и одного талиба. Но о приближении вертолета следовало знать заранее. Молодой со «Стингером» укрылся между двумя камнями, и его пропыленная одежда по цвету сливалась со скалами. Четверо его товарищей были грамотно расставлены Ахмудом на отрогах ущелья. Теперь уже командир группы ни на секунду не выключал рации. В любой момент могло поступить желанное известие.

Тянулись минуты, часы ожидания. Здесь, в ущелье, ветер, гуляющий на вершинах, почти не чувствовался. Он напоминал о себе лишь заунывным воем. Да изредка пыльные шлейфы срывались с отрогов. Ахмуд сидел, привалившись плечом к прохладному камню. Могло показаться, что он дремлет. Но командир просто вслушивался в звуки. Когда закрываешь глаза, слух обостряется. Он первым и услышал, как в свисте ветра проявился мерный гул вертолетных турбин. И тут же острый взгляд Ахмуда скользнул по скалам. Коротко пискнула рация. Наблюдатель, расположившийся ближе к поселку, сообщил, что уже видит вертолет – британский «Чинук» с эмблемой британских Королевских военно-воздушных сил. Ахмуд азартно потер руки:

– Не ошибся старик.

Молодой талиб тоже ожил. Гул от низко летящей машины уже заполнял собой все ущелье, бил по ушам. Ахмуд благодаря своим наблюдателям уже знал примерную скорость вертолета, мысленно отсчитывал секунды до его появления в пределах видимости.