– Мы помним об этом.

Не оборачиваясь, предводитель талибов дал знак своим людям, чтобы оставались на месте. Он и иранский гость в сопровождении подтянутых и хорошо вооруженных стражей исламской революции направились к пещерам.

Иранский политик, выполняющий роль курьера и переговорщика, был здесь впервые, а потому с интересом рассматривал открывавшийся пейзаж и подробности полевого быта талибов. По высеченным в скальном склоне ступеням хозяин и гость в сопровождении охранников поднялись на площадку у входа в пещеру. Приятная прохлада и полумрак царили в широком проходе. Вдоль стен пылали факелы. Живой огонь отбрасывал причудливые извивающиеся тени. Большая пещера встретила гостя тишиной. Важный иранец от удивления зацокал языком.

– Вы говорили, что не можете принять меня с должной роскошью и уважением, но это же просто пещера из сказки «Тысяча и одна ночь».

– Надеюсь, не пещера Али-Бабы и его сорока разбойников? – криво усмехнулся Абу Джи Зарак.

– Что вы, это пещера Аладдина.

Удивиться и впрямь было чему. Чтобы ублажить гостя, предводитель талибов приказал вытащить из тайников ковры, посуду, выставить угощения. Мягко ступая по слою ковров, важный иранец проследовал к дастархану – невысокому столику, за которым обычно едят, сидя прямо на полу, восточные люди. Европеизированный иранец смотрелся в этом интерьере несколько комично: строгий костюм, галстук, стильные туфли. Зато Абу Джи Зарак в сказочном интерьере пещерного города выглядел абсолютно естественно.

Телохранитель Абу Джи Зарака держался незаметно и естественно, словно был тенью своего господина. Стражи исламской революции, прибывшие вместе с гостем из Ирана, заняли позиции у входа в пещеру. Предводитель талибов тут же понял свою оплошность – некому было прислуживать высокому гостю. Разговор предстоял сложный и секретный, не стоило, чтобы о его содержании знал кто-нибудь из талибов. Седобородый старик, извиняясь, улыбнулся гостю и поманил к себе пальцем телохранителя.

– Приведи сюда пленного мальчишку. Не запугивай, скажи, он нужен мне, чтобы прислуживать за столом.

– А если станет упрямиться? – тихо поинтересовался телохранитель.

– Скажи, что тогда мы убьем его мать. – Улыбка стала еще более масленой.

Телохранитель с пониманием кивнул. Он удалился бесшумно, просто растаял в густой темноте пещерных переходов. Свое дело телохранитель знал хорошо. Не прошло и пяти минут, как он появился вновь, ведя за руку сына Мариам. Вся «разъяснительная» работа была проведена по дороге.

Гость прищурился на мальчика, покачал головой.

– Не беспокойтесь, он хоть и сообразительный, и мусульманин, но из Татарстана, из России, так что наш с вами литературный арабский язык – для него «китайская грамота».

Гость и хозяин весело рассмеялись. Миша тем временем, повинуясь взгляду предводителя талибов, уже прислуживал за столом. Делал он это умело, ненавязчиво. Так что беседующие вскоре вообще позабыли о его существовании.

– …Ваша поддержка всегда была важна для нас. – Идейный вдохновитель талибов приложил руку к сердцу и склонил голову.

– Как же иначе? Мы – братья-мусульмане. У Ирана и движения талибан могут быть свои внутренние разногласия. Но это – разногласия между братьями. И если неверные вмешиваются в чужое, пытаются нас поссорить, то мы должны объединиться против них.

– Так и происходит.

– Не знаю, как вы отнесетесь к моему предложению? – Важный иранец проницательно посмотрел на Абу Джи Зарака.

Предводитель талибов сделал паузу, выдержал взгляд гостя и ничего не ответил. Иранец пригубил шербет из грубой фаянсовой пиалы, промокнул салфеткой пухлые губы.