– Этот мальчишка, – он внезапно перехватил запястье Миши, когда тот хотел подлить напиток в его пиалу, – он из тех заложников, которых вы захватили в Кабуле?

– Из них, – скромно подтвердил Абу Джи Зарак.

– Поздравляю, – искренне признался гость, – блестяще проведенная операция. Вы всегда отличались выдумкой и везением. Итак, мое предложение. Русских вы уже проучили, показали им их место на Востоке. Теперь самое время извлечь пользу и для себя…

– Я не совсем понимаю. – Улыбка предводителя талибов стала совсем уж неискренней.

– Заложников берут или с целью выкупа, или показательно убивают. Другого не дано. Он, – важный иранец покосился на мальчишку, – все же мусульманин, хоть и из России. Заложников можно выгодно продать.

– И американцы, и русские, и британцы не устают твердить, что не вступают ни в какие переговоры и сделки с похитителями, – прищурился Абу Джи Зарак.

– Слова, слова, слова… Не мне вам объяснять, что в реальности все обстоит совсем иначе. Все правительства стремятся выкупить своих граждан, конечно, неофициально. Западные политики боятся огласки в таких вопросах. Зато иранское правительство могло бы выступить посредником в этом деле. Я обещаю вам, что за каждого из похищенных заплатят… – Иранец закатил глаза, будто на своде пещеры были написаны круглые суммы в долларах.

Идейный вдохновитель талибов вскинул руку в предупреждающем жесте.

– Я что-то не то сказал? Извините, уважаемый, я меньше всего хотел вас обидеть. Если решили казнить – казните. У вашего народа свои счеты с русскими со времен войны с СССР.

Абу Джи Зарак тихо захихикал.

– Вы неправильно меня поняли. – Старик даже закашлялся и приложился к пиале с шербетом, услужливо поданной Мишей. – Деньги – это всегда хорошо, если они попадают в достойные руки. На них можно приобрести оружие, нанять людей, купить продажных чиновников… С недавнего времени деньги сами по себе меня не интересуют. Их у меня очень много.

– Я даже могу уточнить сколько, – не удержался от реплики иранец.

– Не сомневаюсь. Времена изменились. На нашу землю пришли американцы, британцы… Я постарел и устал воевать.

Иранец не стал возражать:

– Кажется, понимаю, куда вы клоните. Раньше или позже это должно было прозвучать.

Взгляд гостя стал холодным, словно он смотрел не на полевого командира, каждому слову которого боевики подчинялись, как слову пророка, а на уже окоченевшего покойника. Ревностного служителя исламской революции не мог интересовать человек, решивший выйти из игры. Но он тут же спохватился, не стоило показывать свое настроение так открыто.

– Ваши заслуги могут быть учтены… – начал было иранец.

– Я не первый год воюю, прячусь в пещерах. Я знаю, что бывает с людьми, решившими уйти от дел. Жизнь жестока, и это справедливо. У меня есть встречное предложение. В мои руки попали не только заложники, но и исламские святыни. – Абу Джи Зарак, как картежник – джокера из рукава, извлек красочный буклет и протянул важному иранцу.

Тот внимательно листал страницы и не мог скрыть своего восхищения.

– Я думал, многие из них давно утеряны для исламского мира.

– Посмотрите, «Магрибский список» Корана.

Пухлые губы иранца дрогнули, язык прошелся по ним.

– И что вы хотите в обмен?

– Я еще не сказал, что предлагаю вам сделку.

Брови удивленно взлетели вверх.

– Я могу предложить хорошую цену.

– Деньги меня не интересуют, – твердо произнес предводитель талибов, – я готов передать эти бесценные духовные сокровища Ирану в обмен на гарантии для себя и своих людей.