Последние солнечные лучи так выделяли ее фигуру, сверкали медью в волосах, выгодно подчеркивали лицо – я не мог отвести взгляд. Что-то внутри замерло, и к недавнему сексу это не имело никакого отношения.

– Господин? – Она низко поклонилась, прижав руки к груди. Как в Нуклии кланяются высшему. – Дама Шен сейчас отсутствует, я прошу прощения… Чем я могу тебе помочь?

– Алия? – спросил я. Мой голос прозвучал нетвердо, даже робко. – Ты меня не помнишь?

Она нахмурилась.

– Я не… – Тут ее глаза расширились. – Мастер Элвин?

– Ты запомнила мое имя, – передразнил я. – Можно войти?

На нас смотрели из окон соседних домов и все прохожие. Оставалось зрителям только выстроиться полукругом у крыльца, чтобы мы почувствовали себя уличными актерами.

Алия помедлила.

– Но моей хозяйки сейчас нет. Ты, наверное, к ней, мастер?

– Я к тебе, Алия. Пожалуйста, впусти меня.

Она нерешительно посторонилась. Я шагнул через порог, и дверь за мной закрылась, избавив нас от любопытных взглядов и яркого солнечного света.

В холле царил полумрак. И было пусто. Совсем непохоже на ателье, к которым я привык на Острове. Модистки или портные приезжали к аристократкам, конечно, сами, но спутников часто просили сопроводить в ателье камеристок – выбрать ткань для шали или перчаток. Что-то попроще платьев, хотя, бывало, посылали и за ними. «Она на самом деле мне завидует, а ты же знаешь, какой цвет мне к лицу, правда, милый?» – говорили дамы своим спутникам.

Вряд ли к мадам Шен приезжали с такими вопросами. Здесь все дышало бедностью, даже сам сумрак.

– Извини, мастер, мы бережем свечи, – сказала Алия. – Если позволишь, я сейчас принесу фонарь.

Я кивнул. Стоило Алие уйти, как мне стало страшно, как в детстве. Пустота, холод, скалящиеся чудовища, которые существуют лишь в моем воображении. Демонолог, который боится темноты – чудесно!

Конечно, я мог создать свет – это легкое заклинание, но я знал его лишь в теории. Единственный раз, когда оно у меня получилось, закончился пожаром в учебной комнате, и Сэв потом всю вечернюю тренировку жаловался, что ослеп из-за меня.

Не хотелось устроить нечто подобное здесь. Поэтому я терпеливо дождался Алию, пытаясь не смотреть по сторонам: не на что – до того скудной была обстановка. Такая тоска!

Слава богу, разговаривали мы не здесь: Алия отвела меня наверх, в комнату, похожую на гостиную – возможно, здесь принимали клиентов и снимали мерки. Вряд ли ведь это можно было делать внизу, в холле, правда? В этой комнате было уютнее и ярче: горел камин и одна-единственная свеча, не считая светильника – на столике с шитьем. Круглые пяльцы и открытая шкатулка с бисером стояли чуть поодаль.

– Чай, мастер? Прости, кофе и тем более шоколада у нас нет.

Я отказался. Мне и садиться не хотелось, но видно было, что Алия стоит из-за меня: по нуклийским обычаям высший по положению в обществе не только начинал беседу, но и предлагал сесть. Похоже, сейчас им был я.

Алия действительно села следом за мной. Держалась она прямо, спокойно, но я все равно чувствовал напряжение. И улыбнулся, чтобы показать свое расположение. Сказал дежурный комплимент и тут же заметил, как Алия насторожилась.

Не получалось с ней вести себя как спутник. Оно и понятно: для нее я сейчас играл другую роль. Но как же мне было в ней неуютно!

В итоге я почти оправдывался – тон мой звучал, во всяком случае, именно так:

– Я лишь хотел узнать, свободна ли ты?

– Свободна? – повторила Алия, отчего-то побледнев.

– Да. И, быть может, ты согласилась бы на приглашение погулять в садах на набережной?

Алия некоторое время молчала, а потом спросила, глядя в упор:

– Мастер, что тебе от меня нужно?

– Всего лишь твое общество.