В конце концов я признался себе, что Ласуль лишь использовала мое тело, чтобы забыть, как она ненавидит совместную жизнь с мужем; и даже, возможно, чтобы отомстить ему. А я разрешил. И так легко было меня использовать, словно мой единственный мозг болтается между ног. Я ощущал себя дураком и беспомощным: чувствовал, как вновь разбухает во мне вожделение — при одном лишь воспоминании о красном бархате и золотисто-сливочной коже…

 — Ты должен нравиться, — сказал Мика. — Я слышал, что быть знаменитым — забавно.

 — Ты выяснил, почему я так популярен, что абсолютно незнакомый человек хочет меня убить?

 — Сплетен и слухов нет. Значит, тут замешана элита, и их тайны — за семью печатями.

 Я удивился:

 — Думаешь, что это как-то связано с Элнер?

 — Понятия не имею. Но ты верно предположил насчет Смерта: начинка для овоща — его работа. Но дальше я наткнулся на стену. Выяснить, кто нанял его, чтобы укокошить леди, я не смог. Кажется, никто отсюда, снизу, не жаждет ее смерти — она на их стороне: они заинтересованы в дерегуляции не больше Элнер.

 Интересно, что бы подумала Элнер, услышав такое?

 — Вот черт, — сказал я. — Я думал, что знаю… Я думал, что это Страйгер. Но нет.

 — Страйгер? — Мика хмыкнул. — Этот пластмассовый святой? Ты на самом деле думал, что он выбьет своего оппонента с помощью человека-бомбы?

 — Да, — ответил я, чувствуя, как леденеет мой взгляд. — Именно так я и думал.

 — Хм… Я слышал сплетни о нем. И думал, что это только сплетни, — сказал Мика с облегчением: я только что восстановил его веру в человеческую природу. Даже он мог бы просветить меня насчет парочки «добрых дел» Страйгера.

 — Что бы ты там ни услышал — это все только цветочки. Но меня это не греет. — Я потер щеку. — Смерт может знать, кто его нанял? Да?

 — Может, и нет. Док — параноик. Он предпочитает покрывать своих клиентов и свою задницу тоже. Он выполнит любой заказ, который питает его кредитный счет. Без вопросов… Без идентификационных кодов.

 Никакой ответственности. Никакого риска.

 — О Господи!.. — Я чувствовал, как внутри меня рушится надежда, подминая под себя и раздавливая отвращение. Это значило, что, даже если я смогу пробраться в мозг Смерта и обшарить его, это, возможно, не приведет меня никуда. — Но ведь где-то должна быть хоть какая-нибудь запись. Как насчет номеров кредитных счетов в модулях?

 Мика подумал об этом.

 — Да, могут быть… Но, коли уж его лаборатория г — капкан смерти, то его персональные счета должны быть сродни заповеднику. Никто, находясь в здравом уме, и станет пытаться там рыскать.

 Я в сердцах стукнул по столу раненой рукой и, вздрогнув от боли, выругался.

 — Проклятие! Но должен же быть на Рынке какой-нибудь умелец. Я хочу достать эти вонючие файлы! Кто?

 Мика дернул вдетое в ноздрю серебряное кольцо.

 — Уфф… Я же сказал: сумасшедших нет… — Мика улыбнулся. — Возможно, ты говорило» о Мертвом Глазе. Он делает то, чего не делает никто. Никто не знает как. Но только если он в духе. Настоящий цепной сукин сын.

 — Мертвый Глаз? Он что, отстреливает визитеров резиновыми пулями? Или как?

 Мика рассмеялся:

 — Я слышал, он ухлопал парочку… но, возможно, это просто бредни и слухи. Не знаю, взломщик ли он… мертвый ли у него глаз или нет.