— Я тоже. — Джиро взглянул на меня, и в глазах его я увидел еще кого-то, спрятанного, запертого внутри, в самом сердце Джиро. Я коснулся мыслью этого другого, спрятавшегося ребенка. «Иногда я просто не могу сдержаться…» — услышал я молчаливый ответ.

 Я вспомнил, что рассказывала Ласуль… Вспомнил, что отчим Джиро — Харон. И легонько тронул мальчика за плечо.

 — Понимаю, — сказал я.

 Он улыбнулся, немного неуверенно.

 — Мама говорит, что ты хороший человек, потому что Харон здорово ненавидит тебя.

 Я заставил себя засмеяться. Затем, помолчав с минуту, пока с полдюжины разномастных мыслей не уравновесили друг друга в моей голове, я спросил:

 — А где твоя мама?

 — В Хрустальном дворце, с Хароном. — У Джиро дернулось веко. — Тетушка сказала, что «Харон» — это имя какого-то лодочника из древней легенды. Он перевозил мертвецов в ад. — Я засмеялся снова. — Когда-нибудь я подарю ему пса с тремя головами.

 — Я хочу посмотреть собачку с тремя головами! — крикнула Талита, с трудом сползая с седла.

 — Сейчас-то у меня нет ее, ты, амазонка, — сказал Джиро. — А где твоя мама?

 Я удивленно воззрился на Джиро.

 — Умерла.

 Лицо Джиро болезненно сморщилось.

 — А где твой отец?

 — Не знаю.

 — Где мой папа, я тоже не знаю… — Джиро схватил Талиту за руку и потянул к себе, насильно удерживая ее. Талита извивалась, пытаясь высвободиться. — Как ты думаешь, если чего-то очень сильно захотеть, это исполнится? — Я неопределенно покачал головой, глядя на медленно текущий водный поток. — Не давай ничему случиться с тетушкой.

 Я кивнул.

 — Я хочу летать, — Талита ухватилась за крылья.

 — Ты слишком маленькая. — Джиро отпустил Талиту и оттолкнул ее, чтобы освободиться от своей сбруи — крыльев и ремней. — Вот, возьми, попробуй. — Он протянул крылья мне. — Там есть специальные подъемники, и тебе не надо даже махать руками.

 Я посмотрел в небо. Желудок и голова у меня поменялись местами лишь от одной мысли о полете.

 — Нет, спасибо.

 Джиро пожал плечами и небрежно бросил ремни и крылья на землю.

 — Ну ладно, тогда давай займемся чем-нибудь другим.

 Я вздрогнул:

 — Господи, да ты сломаешь их.

 — Тетушка подарит другие, — беззаботно ответил Джиро, стаскивая костюм и шлем.

 Талита бродила по краю луга, срывая пурпурные и белые цветы и напевая что-то. Я сел под деревом, оперся о толстый шершавый ствол, вдыхая сладкие запахи цветов и нагретой солнцем земли. Пони, похрапывая, пасся рядом.

 — Хочешь, устроим скачки? У нас есть еще лошади… — передо мной стоял Джиро, уже переодетый в ярко-красную тунику и брюки.

 — Я не умею ездить верхом.

 — Мы можем покататься на глиссере…

 — Тоже не умею.

 Я почувствовал, как зуд досады и разочарования распространялся в его мозгу.

 — Тогда мы можем поплавать. — Джиро махнул в сторону реки. — Это легко.

 — Я не умею плавать.

 — Ты не знаешь, как можно повеселиться?..

 Мальчик стоял передо мной, руки в боки, и хмурился.

 — Полагаю, что нет.