Loading...
Изменить размер шрифта - +

Я отвернулся и шагнул к выходу. Я не мог больше оставаться здесь. Я не мог видеть его, зная, как Торри его любила. Я не мог вынести этого горя, я должен был пережить его наедине с самим собой.

И тут я услышал крик младенца, и этот звук пронзил меня, словно клинок.

Финн отпустил Аликс, обернулся и откинул занавес. Я увидел, как он опустился на колени и поднял какой-то сверток. Он был осторожен и нежен - таким я никогда еще не видел его. Но, немного оправившись о изумления, я понял, что это смотрится правильно, что именно так и должно было быть.

Финн подошел к нам со свертком на руках и откинул угол ткани с личика ребенка:

- Ее зовут Мейган, - сказал он. - Ей четыре месяца… и она голодна.

Торри… не могла кормить ее, и потому я стал вором, - он коротко усмехнулся. Коровам не всегда нравилось, что я их дою. Мейган продолжала кричать. Финн нахмурился и попытался устроить ее поудобнее, но тут вмешалась Аликс. Она забрала у него ребенка и послала Донала на поиски женщины с новорожденным. Но перед тем, как мальчик вышел, она внимательно посмотрела на Финна:

- Довольно тебе воровать молоко, рухо. Я спасу твою гордость и найду малышке кормилицу.

По его лицу скользнула тень привычной ухмылки, когда она выскользнула из шатра. Казалось, черты его смягчились, а глаза потеплели, но в них по-прежнему стояла боль. Он потерял больше, чем брата. А я потерял сестру.

- Боги, - проговорил я, - но что произошло? Как умерла Торри? Почему… почему?

Улыбка покинула лицо Финна. Он медленно сел и жестом предложил мне сесть рядом. Прошло десять месяцев с тех пор, как мы в последний раз так же сил рядом.

- Она не была рождена для того, чтобы жить в нужде, сказал он. - Она была по-другому воспитана. В ней была гордость, и решимость, и сила, но она не была рождена для нужды и лишений. А когда носила ребенка… - он покачал головой. Я понял, что она больна три месяца спустя после того, как мы покинули Хомейну-Мухаар. Она говорила, что это все пустяки, легкая лихорадка, что так бывает у беременных. Я подумал, что, может, так и есть, как я мог не понять, что это не так? Как я мог не понять, что она лжет?

Он провел рукой по волосам, зарылся пальцами в черные с проседью пряди.

Только теперь я понял, что Финн не просто исхудал - он был истощен, нужда измучила его едва ли меньше, чем Торри.

- Говори, - глухо сказал я.

- Когда я увидел, что ей не лучше, я отвел ее в деревню. Я думал, ей нужно общество женщин и крыша над головой - более надежная, чем тот простой шатер, в котором мы жили. Но… они меня не приняли. Они называли меня оборотнем.

Демоном. Они называли ее шлюхой, а ребенка - дьявольским семенем и отродьем колдуна, - в его глазах вспыхнул гневный огонь, и на мгновение мне показалось, что я снова вижу зверя, но я понял и то, что вину он возлагает на меня. - Шейн мертв, и кумаалин завершена… но не для всех. И она родила Мейган под той крышей, какую я смог найти, и с каждым днем все больше слабела, - он прикрыл глаза. - Боги не слышали моих молитв, даже когда я предложил им себя. Я совершил обряд Чэйсули, когда она умерла, и привез домой ее дитя.

Я думал о Торри, больной и слабой. Я думал о Торри, носящей под сердцем ребенка. Я думал о Хомэйнах, проклявших ее из-за Финна. Из-за кумаалин Шейна.

И я подумал о том, что я, король, бессилен остановить безумие, начало которому положил мой дядя.

- Прости, Кэриллон, - сказал Финн, - Я вовсе не хотел, чтобы ты потерял ее во второй раз.

- Вини в этом Шейна, - устало ответил я. - Мой дядя убил мою сестру.

Я посмотрел на Финна сквозь языки пламени:

- Ты хочешь оставить Мейган здесь?

- Здесь ее дом, - повторил он. - Где еще может жить Мейган?

- В Хомейне-Мухаар, - ответил я. - Она - принцесса Хомейнская.

Быстрый переход