Loading...
Изменить размер шрифта - +
Но здесь и сейчас никому не было дела до меня. Имело значение только то, к какому народу принадлежит Финн.

- Из-за меня, - подтвердил Финн. Больше он не проронил ни слова.

Я кивнул, ощутив внезапную слабость и легкую тошноту. Это было невозможно, невероятно… и все же - было. Мы возвращались в Хомейну после пяти лет скитаний на чужбине, чтобы собрать войско и отвоевать мой трон у Беллэма - и первое, с чем нам довелось столкнуться, была прежняя враждебность и ненависть хомэйнов к Чэйсули. Священное истребление, начатое Шейном - Чэйсули называют это кумаалин - начиналось как месть короля-безумца, но не прекратилось с его смертью и падением его державы…

Они пришли не за моей жизнью, они не собирались даже брать меня в плен.

Они пришли за Финном - потому что он был Чэйсули.

- Что они тебе сделали? - спросил я. - Чэйсули. Что сделал тебе этот человек?

Хомэйн посмотрел на Финна с выражением, похожим на изумление:

- Он оборотень!

- Но что он тебе сделал? - настаивал я. - Он что, убил твоего сына? Отнял у тебя ферму? Изнасиловал твою дочь? Довел твою семью до нищеты? Что?

- Не утруждай себя, - откликнулся Финн. - Кривое дерево не выпрямишь.

- Но его можно срубить, - возразил я. - Срубить, разрубить на куски и бросить в огонь…

Я замолчал, заметив выражение лица Финна - замкнутое, чуть отстраненное.

Финн был не из тех, кому можно было сочувствовать, за кого можно было сражаться, защищая его жизнь. Это была его война.

- Можно изменить его? - спросил я. - Я понимаю, что двигало им отчаявшийся идет на отчаянные шаги - но я не потерплю подобных целей. Войди в его разум, в его мысли - измени его, и пусть идет восвояси.

Финн поднял правую руку. В руке ничего не было - но он сделал жест, словно бы сжимал рукоять кинжала. Он испрашивал моего позволения. Он был ленником принца Хомейны - и спрашивал позволения убить у своего сюзерена.

- Нет, - ответил я на его безмолвный вопрос. - Не в этот раз. Используй свою магию. Человек дернулся:

- Боги, нет! Нет! Только не чародейство… Он попытался вскочить на ноги и бежать.

- Держи его, - спокойно приказал я. Мгновенно Финн оказался рядом с пленником, не давая ему подняться с колен, сам он стоял на одном колене, одной рукой сжимая горло хомэйна, второй обхватив его затылок. Одно движение - и все будет кончено.

- Милосердия!.. - крикнул человек. И я был готов подарить ему жизнь, видят боги, но того, что произошло дальше, предвидеть я не мог.

Финн не стал переспрашивать меня. Он принял мое решение, как приказ. Его рука сжала голову хомэйна - в глазах того появилось выражение беспомощного ужаса - и почти мгновенно они стали пустыми и безжизненными. Я понял, что Финн исполняет мое приказание.

Я мог прочитать это по глазам. Не раз мне доводилось видеть глаза и лица тех, кто испытывал на себе силу магии Чэйсули. Но каждый раз я видел и глаза Финна: они становились пустыми, душа уходила из них, сливаясь в сопереживании с душой другого человека, подчиняя его своей воле. Здесь оставалось только его тело, пустая оболочка - сам он уходил. То, чем он становился, было одновременно меньшим, чем Финн, и чем-то большим, устрашающим и внушающим почтение, если не преклонение. Он становился не человеком, не богом, не зверем - чем-то иным.

Чужим. Неведомым. Незнакомым мне. Человек дернулся - его тело обмякло, но он не упал, руки Финна по-прежнему поддерживали его - одна на горле, другая на затылке. Он ничего не делал. Он ждал.

И тут внезапно Финн вздрогнул всем телом, его смуглое загорелое лицо посерело, застыв, как маска смерти, глаза по-прежнему оставались пустыми. Я слышал, как клокочет дыхание в его груди, видел, как мучительно кривятся губы в гримасе то ли отвращения, то ли боли… И мгновением позже, прежде чем я успел сказать хоть слово, он свернул пленнику шею и отшвырнул тело на снег.

Быстрый переход