— Тебе лучше? — спросил он у Мунии, оторвав взгляд от шахматной доски.

Египтянка кивнула и присоединилась к женщинам, которые тихо, чтобы не мешать своему повелителю, играли в бабки. Филибер де Монтуазон принял предложение Анвара сыграть в кости. Усевшись по-турецки между ним и Хушангом, он метнул кубики на ковер. На каждом выпала шестерка.

— Удача улыбнулась тебе, — отметил Хушанг негромко, собирая кубики.

— Она любит дерзких, — отозвался Филибер де Монтуазон с обычной своей медовой улыбкой.

Партия между ними, настоящая, только что началась.

Глава 30

Джем лег спать рано, как и было договорено. Надев одежду кади, которую ему ближе к вечеру украдкой принес Насух, он прислушивался к каждому шороху в комнате. Влажные ладони выдавали его волнение и возбуждение. Конец цветистым речам и медоточивому притворству! Он устал притворяться, стараться выглядеть дураком — он, чью начитанность и живость ума восхваляли во всей империи! Он и так слишком долго развлекал этих крыс. Если его схватят, он плюнет им в лицо. У него хватит на это мужества.

За занавеской послышался шум. Прижав руку к сердцу, появился кади.

— Принц…

Джем отбросил простыни. В следующее мгновение он уже выходил в коридор, его пальцы зудели, соприкасаясь с рукоятью кривой сабли, висевшей у пояса. На случай, если Аллах сегодня не удостоит их своим взглядом и бежать не удастся, он оставил под матрасом свой кинжал — подарок матери на десятый день рождения. Ему было тяжело с ним расстаться, но он все же решил проявить осторожность. «Ни шагу вперед, пока не обеспечил себе надежный тыл», — не уставал наставлять его отец. Он прошел хорошую школу.

— Там!

Филибер де Монтуазон пальцем в перчатке указал на тени, чуть более темные, чем тень от донжона. Слово он выдохнул так тихо, что стоявший рядом с ним Ги де Бланщфор едва его расслышал. Оба увидели, как беглецы остановились, судя по всему, пытаясь сориентироваться в темноте. Если бы не предательство Мунии, побег, возможно, и удался бы. Скрытый за тучами серпик луны почти не давал света, поэтому различить движущуюся фигуру можно было с большим трудом.

— Подождем, — решил Ги де Бланшфор, которому тоже надоел весь этот мерзкий маскарад.

Поймать Джема с поличным — идеальный предлог для исполнения планов приора. Он поднес большой и указательный пальцы к губам. Плотный воздух разорвала трель, похожая на птичью, за ней еще одна, и еще. На первый взгляд звук безобидный, но предварительно было условлено, что это — сигнал готовности к бою.

Насух положил руку на плечо Джема. Остальные тоже что-то почувствовали: беглецы остановились перед углом здания. За ним, под деревьями, недалеко от северных ворот, которые Хушанг обязался открыть, их ждали кони. Если удастся преодолеть открытый участок, отделяющий их от ворот, у них все может получиться.

— Чувствуешь? — спросил Насух.

Джем кивнул. Запах пота… Грозовой ветер принес его вместе с запахами земли. Так пахнет солдат перед битвой. Этот запах был им слишком хорошо знаком, поэтому ошибки быть не могло.

— Нас обвели вокруг пальца, — заскрежетал зубами Хушанг, выхватывая из-за пояса свою кривую саблю.

— Не торопись, — сказал Джем, поднося руку к губам.

Он издал протяжный звук, похожий на крик совы. Через несколько секунд послышался ответный крик.

— Пора! — бросил Джем.

В едином порыве они сорвались с места — к свободе.

— Черт подери! — в гневе заорал Филибер де Монтуазон, увидев бегущих турок.

Вместе с Ги де Бланшфором, Жаном Изероном, Имбером де Бовуаром и Жаном Онифасом он бросился в погоню.