— Возьмите мою жизнь, но сохраните свою, принц. Вы стоите больше, чем я.

— И сколько же? — Джем скрипнул зубами, приставляя саблю к шее приора под подбородком.

Ги де Бланшфор и глазом не моргнул, не попытался отвести оружие.

— Сорок тысяч дукатов.

— В день?

— И право беспрепятственно плавать по Средиземному морю.

— Мой брат намного щедрее, чем я думал.

— Наша задача — защищать его от вас, а вас — от него. Он не задумываясь, убьет вас, если поймет, что от вас снова исходит угроза. Он и так временами предпринимает попытки вас уничтожить, несмотря на наши с ним договоренности. Я же поклялся вас защищать и сдержу клятву.

Гнев Джема угас в одно мгновение. На этот раз он не сомневался: приор говорил искренне. Ничто в нем не наводило на мысль об обмане. Только теперь Джем понял насколько они с Ги де Бланшфором похожи. Гордость превыше всего. И честь. Они испытывали взаимное уважение друг к другу.

— Лев не создан для того, чтобы жить в клетке, великий приор. Отныне никакого обмана.

— И никаких ударов исподтишка?

— Если я дам обещание, вы позволите мне ходить, куда мне вздумается, принимать у себя гостей, охотиться, прогуливаться верхом, устраивать пиры?

— Пока рядом с вами Филибер де Монтуазон, вы можете жить, как вам вздумается. В почете и роскоши, соответствующих вашему положению. Но только как изгнанник.

— И это навсегда, я полагаю?

— Боюсь, так будет, пока я не получу иные распоряжения.

Вокруг них все еще кипела битва. Хушанг громко хохотал. Его давно копившееся напряжение выплескивалось демонической яростью. Никто не мог устоять перед ним, и его смех почти перекрывал шум битвы. Даже не видя, Джем узнавал каждый удар своих друзей. На шее великого приора, у острия сабли принца, появилась капля крови.

— Я мог бы убить вас.

Ги де Бланшфор остался недвижим, как изваяние.

— Мое место занял бы другой. Желающих больше сотни. Но этот другой мог бы оказаться менее снисходительным.

— Что-то не припоминаю, чтобы вы были к нам снисходительны, — усмехнулся Джем.

— Вы оставили мне выбор? Что бы вы сами сделали на моем месте?

— То же самое. «И я бы так поступил», — подумал Джем. И опустил саблю. На мгновение меж тучами появилась луна, освещая лицо противника. Взгляд приора был живым и честным.

— Я ваш союзник, Джем. И я бы хотел, чтобы, невзирая на обстоятельства, вы поверили в мою искренность.

Вместо ответа принц повернулся к приору спиной, чтобы еще раз посмотреть на сражающихся. Его соратники, непобедимые, кружились между окровавленных трупов. Скорее всего, это последняя битва, в которой ему довелось участвовать, пока он остается пленником. Он дважды коротко свистнул. Эти звуки пронзили ночь и шум боя.

Лязг оружия моментально стих. И только Хушанг, разгорячившись, нанес еще один удар. Еще одна голова с искаженным гримасой ужаса лицом покатилась по земле. Тело солдата, прежде чем осесть, комично дернулось. Филибер де Монтуазон набросился на Хушанга, сгорая от ярости. Раньше, чем кто-либо успел вмешаться, Хушанг отразил смертоносный удар. Мужчины скрестили клинки и полные ненависти взгляды. Они были так близко друг к другу, что сталь затуманилась от их смешавшегося дыхания.

— Опустите оружие, Филибер! — приказал Ги де Бланшфор.

Противники еще несколько секунд стояли в том же положении, тяжело дыша, потом шевалье, выполняя приказ, отступил, однако было очевидно, что он готов как отразить удар, так и нанести его.

— Только попробуй, и я изрублю тебя и скормлю собакам! пригрозил ему Хушанг и плюнул в его сторону.

— Этим дело не кончится, можешь не сомневаться, — отозвался Филибер де Монтуазон, повернулся и пошел к террасе.