— Я могу арестовать вас.

 — О, — ответил Солдат. — Думаю, тебя не послушаются.

 — Это почему же?

 — Потому что в таком случае они быстро окажутся в темнице, — фыркнул Маскет. — Стражники, которые пытаются арестовать мужа королевы, заслуживают сурового наказания. Возможно, их сварят в кипящем масле. Как ты полагаешь, отец?

 — Похоже на то, сынок.

 Спэгг шагнул вперед и вгляделся в лица людей, насмехавшихся над ним. Мальчика он не узнал вовсе, но когда свет лампы упал на лицо мужчины, Спэгг вздрогнул и отступил.

 — Солдат! — воскликнул он. — Ты вернулся.

 — Ну, это входило в мои планы, как ты догадываешься.

 Спэгг перевел взгляд на мальчика.

 — С… с сыном?

 — Гм… Это в мои планы не входило… Но ты прав.

 — Королева будет просто счастлива.

 — Надеюсь. Я погляжу, она вытащила тебя из грязи и вознесла на небывалую высоту. Отчасти это хорошо, а отчасти — довольно глупо с ее стороны. Я скажу об этом Лайане. Лично я сомневаюсь: можно ли тебе доверять? Ты ловкий, хитрый субъект, который любит деньги больше, чем чтобы то ни было, и продаст свою верность — дай только хорошую цену. Впрочем, я — не мудрая королева, которая интуитивно чует человеческую натуру. Я полагаю, что жулик — всегда жулик. Так или иначе, ты высоко взлетел и похож на высшего государственного чиновника. Я рад видеть тебя, Спэгг. Только не обмани доверия королевы, или я насажу твою голову на кол.

 Телохранители стояли в сторонке, с преувеличенным интересом разглядывая звездное небо.

 — Разумеется, мне можно доверять, — пробормотал Спэгг. — Я принес клятву королеве и ее двору.

 — Спэгг, ты постоянно клянешься, и твои клятвы известны своими непристойными формулировками… Ладно, не бери в голову. Увидимся позже.

 — Да-да… Я понимаю твои сомнения. Я… я пытался сказать Лайане, что не подхожу для этой должности, но она не стала слушать.

 Они оставили хранителя королевской казны посреди улицы и отправились своей дорогой. Спэгг еще долго смотрел им вслед, держа лампу в поднятой руке.

 Солдат направлялся во Дворец Диких Цветов. Там королева ждала его возвращения в Зеленой башне. У ворот Дворца Солдата, разумеется, узнали и без проволочек впустили внутрь. Поднявшись в покои жены, Солдат помедлил на пороге. Не то чтобы он боялся, но некогда Лайана была безумна, и Солдат опасался, не повторится ли кошмар снова. Во власти недуга Лайана по большей части казалась спокойной и здравомыслящей, но наступали моменты, когда она начинала шипеть, скрести воздух ногтями, и ее лицо искажалось жуткой маской всепоглощающей ненависти. Воспоминания об этом заставляли Солдата нервничать, и он всегда стучался, прежде чем войти в опочивальню жены…

 Впрочем, на этот раз ничего плохого не случилось. Лайана была так же прекрасна и соблазнительна, как и всегда. Она сидела в кресле возле окна, откуда открывался вид на городские ворота. Казалось, она провела здесь все время, пока Солдат путешествовал, — не поднимаясь с места и ожидая его возвращения. Солнечный свет искрился в ее волосах.

 Солдат задохнулся от любви и нежности. Лайана! Самая любимая и самая восхитительная женщина на свете. Пусть она более не юная девушка — это не умаляло ее красоты. Перед Солдатом сидела зрелая женщина, гибкая и грациозная, прекрасная, как фея.

 И все же ее внешняя привлекательность была для него гораздо менее важна, чем внутренняя красота. Лайана обладала добрым и любящим сердцем, в котором всегда находилось место и милосердию, и страсти.