Раненым воинам и новобранцам оказали медицинскую помощь. По всему лагерю валялись мертвые тела. Солдат прикинул: погиб каждый третий из тех, на ком не оказалось доспехов.

 Вернувшись в Зэмерканд, он обнаружил, что и город понес большие потери. Выжили только сидевшие дома. Все, кого птицы застали на улице, были мертвы. Та же участь постигла собак, кошек и лошадей. Их тела валялись вперемежку с трупами людей. Балконные шторы, матерчатые навесы, белье на веревках — все было разорвано в клочья. Деревья стояли голые, лишившись листьев и плодов, а на газонах больше не было травы. Колодцы, сточные трубы и канавы были забиты яркими тельцами мертвых колибри. Помои из канализации выплескивались наружу, и зловонная жижа текла по улицам.

 Горожане рыдали и причитали над трупами родных и близких…

 С бешено колотящимся сердцем Солдат взбежал по ступеням Зеленой башни. Однако он быстро выяснил, что Лайана и ее слуги счастливо избежали смерти. Во время нашествия королева находилась в ванной комнате. Некоторые из колибри проникли через сточные дыры и ворвались в комнату, но Лайана сразу сообразила, что эти милые, яркие создания смертельно опасны. Она прихлопнула птичек свернутым полотенцем. Королева быстро поняла: два или три ярких колибри — приятное глазу зрелище, в то время как две дюжины — угроза для жизни. Хотя несколько птиц успели клюнуть Лайану, оставив отметины на нежной коже.

 — Мы потеряли много людей, — сказала королева. — Я скорблю о них. Моих подданных постигла жестокая и мучительная смерть… Это устроил ОммуллуммО?

 — Несомненно, — ответил Солдат. — Никто из семи богов не способен на такую низость. Разумеется, всему виной подлый маг. Его черная душа — или что там, у чародеев вместо нее? — радуется и ликует. Нас застали врасплох. Хотелось бы верить, что ничего подобного больше не случится. Однако мы должны приготовиться к новым напастям. В моем мире говорят: беда не приходит одна.

 — Здесь есть старая скрижаль. В ней записано: «Беды приходят всемером».

 — Давай надеяться на достоверность твоей цифры, — пробурчал Солдат. — Семь — это, по крайней мере, какая-то определенность. Я стараюсь вспомнить, в каком порядке напасти одолевали людей в моем мире… Кажется, первой из них была кровь, которая наполняла реки и источники, загрязняя питьевую воду. Потом являлись вши… или лягушки?… Ну да не важно… Затем нашествие мух. Дальше — падеж скота. Затем ужасные язвы, а потом град. О, я вспомнил нечто похожее на этих колибри — саранча! Саранча была предвестником долгой ночи. И, наконец, самое ужасное. Смерть первенцев. И у людей, и у животных…

 — Похоже, ты был очень прилежным учеником, любимый!

 — Моя нянька прожужжала мне все уши рассказами об этих злосчастьях. Она предрекала все это и кое-что другое, если я буду плохо себя вести. Нянька была злой женщиной и обеспечила мне много ночных кошмаров. А потом умерла от лихорадки. Я тогда очень расстраивался и жалел ее, но своими истеричными угрозами она испортила мне детство.

 — Лихорадка! — воскликнула Лайана. — Одна из наших напастей! Мы должны призвать всех врачей и аптекарей на борьбу с болезнями и эпидемиям, которые обрушатся на город. О, коварный волшебник знает, как нанести ущерб нашей армии! А потом он пошлет свои войска, чтобы разбить нас.

 — Надеюсь, ничего у него не выйдет, — сказал Солдат. — Однако мы действительно должны готовиться к новой напасти — и не важно, к какой.

 — Но как готовиться, если мы не знаем, к чему?…

 Разумеется, никто не мог заранее предсказать, какое бедствие нашлет на Зэмерканд ОммуллуммО.