– Довольно! – Изумление гадалки сменилось гневом. – Ты не ясновидец, а обычный мошенник. Сплетни не имеют ничего общего с ясновидением!

И вновь Чужак улыбнулся:

– Похоже, я снова попал впросак.

– Довольно, Чужак, хватит!

В который раз дрессировщик смерил ее долгим взглядом:

– В своих мыслях ты признаешь себя обманщицей. Ты знаешь, что линии руки – это просто морщинки на коже, а карты – всего лишь листочки бумаги. Твой хрустальный шар – отполированный кусок кварца, нужный лишь для того, чтобы поймать луч света и отвлечь внимание того, кому гадаешь.

Слова Чужака разожгли в гадалке злость. Ее глаза горели ненавистью – подумать только, этот дрессировщик осмелился разоблачить самую суть ее ремесла!

– Когда ты была маленькой девочкой, великая Зельда частенько говорила тебе, что нести всякий вздор неотесанной деревенщине – это и есть настоящее искусство гадания. Ты, конечно, помнишь первого своего клиента. Пока ты отвлекала его внимание, Зельда шарила в пожитках, подавая тебе знаки о том, какие вещи среди них находятся.

Тарзака побледнела.

– А сколько медяков я получила за свое первое гаданье?

– Ни одного, – покачал головой Чужак, – он заплатил тебе плодами тунгового дерева. Твоя наставница Зельда взяла себе половину. В тот же день на рынке ты поменяла свою долю на медяки. За ягоды ты выручила двадцать один мовилл. Долю причитающихся ей плодов Зельда съела.

Чужак заглянул гадалке в глаза.

– Ну что? Я успехи делаю? – И, не дожидаясь ответа, продолжил: – Или нет? Тогда позволь мне попробовать еще раз. Когда тебе исполнилось четырнадцать, ты, путешествуя вместе с отцом, упала с лошади и получила увечье. С тех самых пор тебя мучают боли в животе. Сейчас ты находишься здесь потому, что идешь на юг из Дирака. Там ты услышала, будто есть такой целитель, который...

В изумлении Тарзака вскочила на ноги и медленно попятилась прочь от Чужака. Тот удивленно поднял брови:

– Ну что? Теперь-то я добился успехов?

– Да ты настоящий дьявол!

Чужак развел руками:

– Эх, все-таки я не справился! – Подавшись вперед, он взял в руки комок земли и перевел взгляд на гадалку. – Бедная Тарзака! Целитель-то ничего не смог сделать, верно? – И он снова посмотрел на комок земли. – В моем хрустальном шаре видна твоя судьба, твое будущее. Желаешь о нем услышать?

– Будущее?

Чужак вновь заглянул в свой «хрустальный шар»:

– Конечно же, доброе прорицание лишит тебя неожиданных радостей, дурное – отравит отпущенные тебе дни. Так рассказать тебе, гадалка, о твоем будущем?

Повернувшись к Чужаку спиной, Тарзака бросилась наутек – прочь от костра в спасительную темноту, к дороге, что вела в сторону Мийры. Вдогонку ей донесся крик Чужака:

– Только не останавливайся! Беги! Беги! За тобой гонятся духи Змеиной Горы! Беги! Торопись!

Оставшись один, Чужак посмотрел вслед скрывшейся во мраке гадалке. Затем перевел взгляд на комок грязи и, взяв в руки, зашвырнул в ущелье. На его глазах комок растекся по камням темной жижей. Чужак сел возле костра, обхватил руками колени, опустил на них голову и заплакал.

Вскоре небо над его головой окрасил свет утренней зари, однако лишь в полдень лучи солнца коснулись восточной стены расселины, согрев дно ущелья Змеиной горы. Подняв голову, Чужак взглянул на узкую полоску неба где-то в вышине. На севере собирались темные тучи. Ему показалось, будто они – отражение его собственной души. Он посмотрел на черную стену ущелья:

– И это тоже отражение моей души!

Чужак сплюнул и огляделся по сторонам в поисках топлива для догоравшего костра.