|
Разглядывал внимательно и тщательно, пока по лицу и телу поднималась волна лихорадящего жара, как будто открывая шлюзы вулкана. Нужно сказать Сестре, подумал он. Сказать Сестре... что стеклянное кольцо, которое у нее в футляре... это корона. Нужно показать ей эту карту... потому что у Свон и у Императрицы... одно и то же лицо... А потом лихорадка вытеснила все мысли у него из головы, и он лежал недвижимый, с гадальной картой, зажатой в руке. 81. ГОРЬКИЙ ДЫМ На четвертую ночь в небе разгорелся пожар. Робин увидел его, когда наполнял водой ведра, чтобы погрузить их на тележку и доставить на стену. Всевозможные емкости от пластиковых ведер до корыт были задействованы, и работающие у источника заполняли тележку, как только предыдущая освобождалась. Робин знал, что свет, отражающийся от низких облаков к северу от города, исходит от факелов и костров армейского лагеря милях в пятнадцати отсюда. Они доберутся до Мериз Рест на следующий день, и ледяной покров, который покрывал сейчас законченную стену высотой в семь футов, станет совсем прочным за эти последние часы. Плечи у него болели, и каждое ведро, кувшин, лохань, которыми он зачерпывал воду из источника, казалось весили не менее пятидесяти фунтов, но он думал о Свон и продолжал работать. Она в тот день догнала его и пошла с ним рядом, помогая набирать глину как любой другой человек. Руки у них были в одинаковых порезах и мозолях, и пока они работали, Робин рассказал ей все о себе, о приюте и о годах, проведенных с разбойниками. Свон слушала его без осуждения, а когда он закончил свою историю, она рассказала ему свою собственную. Он не обращал внимания на боль во всем теле, откинул усталость как старое одеяло. Все, что ему нужно было делать - это думать о лице Свон, и заряжаться новой силой от любимой. Ее нужно защищать как прекрасный цветок, и он знал, что умрет за нее, если будет нужно. Ту же силу он увидел и в других лицах и понял, что все работают на пределах своих возможностей. Потому что все понимали, как и он, что завтра решается их будущее. Глория стояла на крыльце, пристально глядя на север и положив руку на плечо Аарона. - Я завтра им покажу! - похвастался Аарон, помахивая Плаксой как дубинкой. - Ты завтра останешься дома, - сказала она ему. - Ты меня понимаешь? - Я хочу быть солдатом! - запротестовал он. Она крепко сжала его плечо и развернула к себе. - Нет! - сказала она, и ее янтарные глаза стали гневными. - Ты хочешь научиться убивать и отнимать то, что принадлежит другим? Ты хочешь, чтобы сердце у тебя стало как камень, чтобы ты мог топтать людей и думать, что это правильно? Малыш, если бы я думала, что ты вырастешь таким, я бы снесла тебе голову прямо сейчас! Поэтому никогда, никогда не говори, что ты будешь солдатом! Ты меня слышишь? Нижняя губа у Аарона задрожала. |
