|
Атмосферные вихри подхватили воздушный командный пункт, его резко швырнуло вверх, а потом он стал снижаться с тошнотворной скоростью. Президента прижало к подлокотникам его кресла. Он знал, что больше не увидит ни жену, ни сына. Вашингтон стал лунным пейзажем с дымящимися руинами, в обуглившемся здании архива превратились в пепел и Декларация Независимости, и Конституция, в аду Библиотеки Конгресса уничтожены старания миллионов людей. Ему хотелось плакать и кричать, но он был Президентом Соединенных Штатов. На его запонках была президентская печать. Ему вспомнилось, как из далекого прошлого, как он спрашивал Джуману, подойдет ли голубая в полоску рубашка к его светло-коричневому костюму. Он был не в состоянии выбрать галстук, потому что решение таких вопросов давалось ему с трудом. Он больше не мог думать, больше не мог что-нибудь выработать: мозг его был как солончаковое болото. Джумана выбрала ему подходящий галстук и вставила запонки в рубашку. Потом он поцеловал ее и обнял сына, и люди из секретной службы отвезли его вместе с другими семьями персонала в подземное убежище. Все это уничтожено, подумал он. О, Господи... все уничтожено! Он открыл глаза и сдвинул шторку с окошка. Черные облака, пламенеющие красными и оранжевыми шарами, окружали самолет. Из их глубины выстреливали клочья огня и пробивались молниями вверх на тысячи футов выше лайнера. Однажды, - подумал он, - нам понравилось играть с огнем. - Сэр? - мягко спросил Хэннен. Он снял наушники. Лицо Президента было серым, рот сильно дрожал. Хэннен подумал, что Президента тошнило от виражей. - Вам плохо? Безжизненные глаза шевельнулись на бледном лице. - Я в порядке, - прошептал он и едва заметно улыбнулся. Хэннен прислушался к голосам, доносившимся из наушников. - Последний из B-1 только что сбит над Балтикой. Советы восемь минут назад разрушили Франкфурт, а шесть минут назад по Лондону был нанесен удар разделяющейся боеголовкой межконтинентальной баллистической ракеты, - пересказал он Президенту. Тот сидел неподвижно, как каменный. - Какова оценка потерь? - устало спросил он. - Еще не поступила. Голоса настолько искажаются, что даже компьютеры не в состоянии разобраться в них из-за всех атмосферных помех. - Мне всегда нравился Париж, - прошептал Президент. - Вы знаете, Джумана и я провели в Париже медовый месяц. Как в Париже? - Не знаю. Из Франции еще ничего не поступало. - А Китай? - Пока молчание. Думаю, что китайцы терпеливо ждут. Лайнер подпрыгнул и опять снизился. Двигатели выли в замусоренном воздухе, борясь за высоту. Отражение голубой молнии мелькнуло на лице Президента. - Ну, что ж, - сказал он. - Вот мы сейчас здесь. И куда мы отсюда отправимся? Хэннен хотел было начать отвечать, но так и не нашел, что сказать. |
