|
Смех пропал тоже, но тот, кто смеялся, кем бы он ни был, сидел там и смотрел кино посреди уничтоженного города. Она откусила полплитки шоколада, прожевала и проглотила ее. За занавесом диктор рассказывал об изнасилованиях и убийствах с холодной медицинской дотошностью. Экран был ей не виден. Она съела вторую половину плитки шоколада и облизала пальцы. Если этот ужасный смех раздастся опять, - подумала она, - она сойдет с ума, но ей нужно видеть того, кто так смеется. Она подошла к занавесу и медленно, очень медленно отодвинула его. На экране было окровавленное мертвое лицо молодой женщины, но это зрелище больше не в силах было испугать Сестру Ужас. Она видела профиль головы, кто-то сидел в переднем ряду, лицо его было повернуто вверх к экрану. Все остальные места пустовали. Сестра Ужас вперилась взглядом в эту голову, лица она не видела и не хотела видеть, потому что кто бы или что бы это ни было, оно не могло быть человеческим. Голова неожиданно повернулась к ней. Сестра Ужас отпрянула. Ноги ее были готовы бежать, но она не дала им сделать это. Фигура на переднем ряду рассматривала ее, а фильм продолжал показывать крупным планом лежащие на столе вскрытые трупы погибших людей. И тут фигура встала со своего места, и Сестра Ужас услышала, как под его подошвами хрустнул попкорн. Бежать! - мысленно закричала она. Сматываться отсюда! Но она осталась на месте, и фигура остановилась, не доходя до того места, где свет из-за стойки контролера мог бы осветить лицо. - Вы вся обгорели. - Голос был мягким и приятным, и принадлежал молодому человеку. Он был худ и высок, около шести футов и четырех или пяти дюймов, одет в пару темно-зеленых брюк цвета хаки и желтую рубашку с короткими рукавами. На ногах начищенные военные ботинки. - Я полагаю, там, снаружи, уже все закончилось, не так ли? - Все пропало, - пробормотала она. - Все уничтожено. Она ощутила сырой холодок, тот же самый, как тогда, прошлой ночью перед кинотеатром, а потом он исчез. Она не смогла уловить ни малейшей тени выражения на лице человека, а затем ей показалось, что он улыбнулся, но это была страшная улыбка: его рот был не на том месте, где должен был быть. - Я думаю, что все... мертвы, - сказала она ему. - Не все, - поправил он. - Вы же не мертвы, не правда ли? И думаю, что там, снаружи, есть еще и другие, еще живые. Вероятно, прячутся где-нибудь. В ожидании смерти. Хотя долго им ждать не придется. Вам тоже. - Я еще не мертвая, - сказала она. - Вы еще успеете стать ей. - Грудь его поднялась, когда он делал глубокий вдох. - Понюхайте воздух. Он ведь сладковат? Сестра Ужас начала делать шаг назад. Человек сказал почти приятно: - Нет, - и она остановилась, как будто самым важным, единственной важной вещью в мире, было подчиниться. |
