|
Кость затрещала. Жилы отделились от силы удара священного топора. И тут Король скорчился, и страшный кровавый предмет, снаружи похожий на губку, отскочил в лицо Роланду. Кровь брызнула на его щеки и лоб, чуть не ослепив его. - Прижигай, - орал Уорнер. Роланд прижал факел к кровоточащему губчатому предмету, он дернулся от него, но Роланд вцепился в него и прижал, в то время как Маклин дико задергался. Он придавил факел к ране в том месте, где была кисть полковника Маклина. Роланд словно загипнотизированный смотрел, как обгорал в пламени обрубок, как рана чернела и сморщивалась, слышал шипенье крови Маклина. Тело Маклина непроизвольно билось, глаза полковника закатились, но Роланд повис на раненой руке. Он чувствовал запах крови и горелого мяса, втягивал его глубоко в себя как душеочищающий фимиам и продолжал прижигать рану, прижимая огонь к мясу. Наконец Маклин перестал дергаться, изо рта его вырвался низкий стон, как из глотки раненого зверя. - Довольно, - позвал Уорнер. - То, что надо. Роланд был загипнотизирован видом плавящейся плоти. Оторванный рукав куртки Маклина загорелся, и дым стал подниматься по стенкам ямы. - Достаточно, - закричал Уорнер. - Малый никак не остановится! Роланд, черт побери, достаточно! На этот раз голос мужчины рывком вернул его к действительности. Роланд выпустил руку полковника и увидел, что обрубок обгорел до черноты и блеска, как будто его покрыли смолой. Языки огня на рукаве куртки Маклина стихали. Все кончено, - подумал Роланд. Все кончено. Он сбил пламя с головни ударами о стену ямы и после этого бросил его. - Я сейчас найду какую-нибудь веревку, чтобы вытащить вас, - позвал Уорнер. - Как вы там? Роланду не хотелось отвечать. Свет Уорнера пропал, и Роланд остался во тьме. Он слышал хриплое дыхание полковника и перелез через труп, который лежал, зажатый между ними, пока его спина не уперлась в камень, потом вытянул ноги и положил священный топор рядом с собой. На его забрызганном кровью лице застыла улыбка, но глаза были расширившимися от шока. Полковник застонал и пробормотал что-то, чего Роланд ничего не понял. Потом он сказал еще раз, голос его был сдавленный от боли. - Возьми себя в руки. - Пауза и снова: - Возьми себя в руки... Возьми себя в руки, солдат... - Голос был иступленным, стал громче, а затем упал до шепота. - Возьми себя в руки... да, сэр... каждый кусочек... да, сэр... да, сэр. - Голос полковника стал звучать как у ребенка, забившегося в угол от порки. - Да, сэр, пожалуйста... да, сэр... да, сэр... - Закончилось это звуком, бывшим нечто средним между стоном и судорожным рыданием. Роланд внимательно вслушивался. Эта не был голос триумфатора, героя войны, он звучал скорее как у кланяющегося просителя, и Роланд изумился тому, что скрывалось в сознании Короля. Король не может умолять, подумал он. |
