По дороге домой уставшая Саша спросила Алену:

— А у тебя есть папа?

— Папа?.. Конечно, есть, — улыбнулась Алена.

— А где он?..

— Он далеко.

— А почему вы не живете вместе?

— Это слишком сложно объяснить, Саша. — Алена попыталась отмахнуться от настойчивых вопросов, но у нее ничего не получилось. Пришлось рассказать ей очень многое из того, что она вспоминать не хотела. Снова перед глазами встал родительский дом, мама, сестра и брат…

— А теперь давай поиграем в лошадку, — с прежней категоричностью скомандовала Саша в тот момент, когда они уже подошли к подъезду, — пожалуйста!

— Ты хочешь сказать, — спросила Алена, прищурившись и пристально, с напускным подозрением глядя в ее светлые глаза, — что я должна буду нести тебя на себе на третий этаж?

— Пожалуйста! — жалобно протянула Саша. — Мы с папой иногда играем в лошадку, мне так нравится, Алена!

Алена послушно наклонилась и подняла ее на плечи. Саша оказалась легкой как пушинка, не тяжелее, наверное, кувшина с водой, который Алене приходилось носить в день по нескольку раз. Пять лестничных проемов они одолели в считанные минуты — под сопровождение торжествующих взвизгиваний маленькой Саши Алена, на секунду замешкавшись возле входной двери, влетела в комнату и остановилась с застывшей улыбкой на лице. На журнальном столике стояли забытые песочные часы, а напротив в кресле, низко склонив голову, сидел Саша. Саша-большой…

— Привет, Шурик, — он тут же поднялся, глаза посветлели, грусть стерлась с лица, словно и не было, — а я думаю, куда вы подевались… Привет, Алена.

Его взгляд скользнул по ее лицу, не задержавшись даже на мгновение.

— Папа! — закричала Саша во все горло, сползла с Алены и кинулась ему на шею. — Папа вернулся! Ура!

Она повисла на нем, сцепив побелевшие от напряжения пальцы. Алена стояла, не зная, куда себя деть, сразу почувствовав себя лишней и ненужной. Отвернувшись, она прошла в кухню, налила воды в стакан и принялась отпивать ее медленными глотками, стоя у окна и щурясь от ослепляющего солнца. Алена пыталась понять, откуда взялось это странное чувство — как будто у нее отняли что-то, принадлежавшее ей, только ей и никому больше, что-то очень дорогое и важное. Прошедшие несколько часов теперь казались такими далекими — а может быть, и не было ничего этого?..

— Я, кажется, сказал тебе «привет», но ты мне ничего не ответила.

Она вздрогнула, услышав его голос, и обернулась. Он стоял в дверном проеме, опираясь рукой о стол, и смотрел на нее — без всякого выражение во взгляде, как будто бы она была стеклянная, невидимая…

— Здравствуй.

— Так официально, — протянул он, — извини, я тебя не предупредил, просто все случилось так внезапно.

— Я знаю, мне Саша рассказала. Как твоя мама?

— Пока непонятно. — Он подошел, сел на табуретку и, достав из внутреннего кармана пачку сигарет, закурил. — Что так смотришь? — спросил он, заметив ее пристальный взгляд.

— Никогда не видела… Не знала, что ты куришь.

— Иногда.

Воцарилось неловкое молчание.