Тесто станет золотистым.

Полностью остывшее тесто делим на слои по вашему вкусу. Сколько получится – пять, семь, десять слоев, – зависит от вас.

Готовим крем. Молоко выливаем в сотейник с толстым дном и доводим до кипения, но не кипятим.

Желтки с сахаром взбиваем до пышности. Добавляем крахмал и все осторожно перемешиваем.

Тонкой струйкой добавляем половину горячего молока, постоянно помешивая.

Выливаем в кастрюльку, варим на среднем огне до загустения, постоянно перемешивая. Выключаем огонь, добавляем сливочное масло, перемешиваем до однородности.

Остужаем, убираем в холодильник на ночь.

Утром с помощью кондитерского мешочка или просто ложечкой выкладываем крем на слой теста, накрываем новым слоем теста, снова выкладываем крем, и так пока не закончатся слои теста.

Теперь главное – съесть его быстро, не давая настояться и пропитаться кремом, иначе потеряется главное – сочетание хрустящего коржа с нежным кремом. Поэтому «собираем» мильфей, перед тем как будем его есть, иначе коржи пропитаются и обмякнут.

Украшают мильфей по-разному. И кремом, создавая узоры, и традиционно – свежими ягодами, особенно малиной и клубникой с добавлением ягод другого цвета – ежевики, голубики. Создают целые ягодные композиции, украшая мятой. Можно влить на верх мильфея сироп или выложить варенье.

Ничто не исчезает навечно. И однажды порыв ветра с залива взметнет ваши волосы, прохладными брызгами освежит разгоряченные щеки. И вы почувствуете тонкий, чуть кисловатый аромат рейнского вина, унесенный ветром лет триста назад, летавший где-то между облаками и Невой и случайно вернувшийся на берег с шаловливым порывом ветра.

Аромат старого Петербурга, чудом ворвавшийся в сегодняшний день…

Глава 3. Прогулки по Петроградской стороне

Многие жители Петербурга, проведшие детство в другом климате, подвержены странному влиянию здешнего неба. Какое-то печальное равнодушие, подобное тому, с каким наше северное солнце отворачивается от неблагодарной здешней земли, закрадывается в душу, приводит в оцепенение все жизненные органы. В эту минуту сердце не способно к энтузиазму, ум к размышлению.

М. Лермонтов. «Герой нашего времени»

Как любой другой город, Петербург и приехавший издалека человек либо совпадут, либо нет. Просто здесь это чувствуется особенно остро. Знаю людей, приехавших сюда и больше не представляющих свою жизнь где-то еще, какими бы благами их в это «где-то» ни заманивали. И знаю другие примеры: людей, чахнущих здоровьем, все глубже впадающих в депрессию, и рады бы бежать, да нет ни сил, ни энергии, она потеряна в дождях и темных ночах, а еще хуже им в ночи белые. Здесь я их понимаю, с белыми ночами и я никак не совпадаю.

А вообще все зависит, наверное, от времени и места, но в первую очередь от самого человека, ведь куда бы мы ни поехали, на короткое время или надолго, мы остаемся собой, как говорят – мы везде берем себя.

Смогла бы я жить в Петербурге? Не знаю и даже не уверена в положительном ответе. Но магия этого города уже зацепила меня, и не отпускает, и заставляет возвращаться вновь и вновь, и уже недели мало, а вернувшись домой, тут же планируешь новую поездку. Уж казалось бы, как прекрасно прошел жаркий петербургский май, но близится осень, и рука сама тянется купить билет. Потому что Санкт-Петербург – один из тех городов, что в каждый приезд открывают новые уголки в, казалось бы, знакомых местах.

Петербуржцы очень любят Петроградскую сторону. А вот у меня с ней совершенно отношения не складываются. По-всякому пыталась, многое нравится, восхищаюсь ее зданиями, узнаю в разных уголках немного Вену и немного Мадрид, чуть-чуть Прагу и много – Барселону.