|
Никакой связи и не было; разве вот – зеркала: на свету они отражали – угловато-длинного человека с помолодевшим вдруг личиком: угловато-длинное отражение с помолодевшим вдруг личиком, подойдя вплотную к зеркальной поверхности, ухватило себя за белую тонкую шею – ай, ай, ай! Никакой вот связи и не было между светом и жестами. «Щелк-щелк-щелк», – тем не менее щелкали выключатели, погружая во тьму угловато-длинного человека с слишком резвыми жестами. Это, может быть, не подпоручик Лихутин? Нет, войдите в его ужасное положение: отразиться так пакостно в зеркалах, оттого что какое-то домино нанесло оскорбление его честному дому, оттого что, согласно офицерскому слову, он обязан теперь и жену не пускать к себе на порог. Нет, войдите в его ужасное положение: это все-таки был подпоручик Лихутин – он самый. «Щелк-щелк-щелк», – выключатель защелкал в соседней уж комнате. Так же он прощелкал и в третьей. Этот звук встревожил и М?врушку; и когда она из кухни прошлепала в комнаты, то ее охватила так густо совершенная темнота. И она проворчала: – «Это что же такое?» Но из тьмы раздался сухой, чуть сдержанный кашель: – «Уходите отсюда…» – «Как же так это, барин…» Кто-то ей из угла просвистел повелительным, негодующим шепотом: – «Уходите отсюда…» – «Как же, барин: ведь, за барыней надо прибрать…» – «Уходите вовсе из комнат». ____________________ – «И потом, сами знаете, не стелены постели…» ____________________ – «Вон, вон, вон!…» ____________________ И едва она вышла из комнаты в кухню, как к ней в кухню пожаловал барин: – «Убирайтесь вовсе из дому…» – «Да как же мне, барин…» – «Убирайтесь, скорей убирайтесь…» – «Да куда мне деваться?» – «Куда знаете сами: чтоб ноги вашей…» – «Барин!…» – «Не было здесь до завтра…» – «Да барин же!!.» – «Вон, вон, вон…» Шубу ей в руки, да – в дверь: заплакала М?врушка; испугалась как – ужасть: видно, барин-то – не того: ей бы к дворнику да в полицейский участок, а она-то сдуру – к подруге. Ай, М?врушка… ____________________ Как ужасна участь обыденного, совершенно нормального человека: его жизнь разрешается словарем понятливых слов, обиходом чрезвычайно ясных поступков; те поступки влекут его в даль безбережную, как суденышко, оснащенное и словами, и жестами, выразимыми – вполне; если же суденышко то невзначай налетит на подводную скалу житейской невнятности, то суденышко, налетев на скалу, разбивается, и мгновенно тонет простодушный пловец… Господа, при малейшем житейском толчке обыденные люди лишаются разумения; нет, безумцы не ведают стольких опасностей повреждения мозга: их мозги, верно, сотканы из легчайшего эфирного вещества. Для простодушного мозга непроницаемо вовсе все то, чт? эти мозги проницают: простодушному мозгу остается разбиться; и он – разбивается. Со вчерашнего вечера Сергей Сергеич Лихутин ощущал у себя в голове острейшую мозговую боль, точно он с разбега ударился лбом о железную стену; и пока он стоял пред стеною, он видел, что стена – не стена, что она проницаема и что там, за стеною, есть какой-то невидимый ему свет и какие-то законы бессмыслиц, как вон там, за стенами квартирки, и свет, и движенья извозчиков… Тут Сергей Сергеич Лихутин тяжело промычал и качнул головою, ощущая острейшую мозговую работу, неизвестную ему самому. |
