|
Господин с бородавкою, увидев сенатора на карачках пред лужею, изумился до крайности и принялся вылавливать из лужи плывущий цилиндр. – «Ваше высокопревосходительство!… Аполлон Аполлонович! Какими судьбами?… Вот-с, извольте получить» (с этими словами паршивенький господинчик подал именитому мужу высочайший цилиндр, предварительно вытертый рукавом пальто господинчика). – «Ваше высокопревосходительство, а ваша карета?…» Но Аполлон Аполлонович, надевая цилиндр, прервал излияния. – «Ночной воздух полезен мне…» Оба они направились в одну сторону: на ходу господинчик старался совпасть в шаге с сенатором, что было воистину невозможно (шажки Аполлон Аполлоновича можно б было рассматривать под стеклом микроскопа). Аполлон Аполлонович поднял глаза на попутчика: проморгал и сказал – сказал с видимым замешательством. – «Я… знаешь-тили» (Аполлон Аполлонович и на этот раз ошибся в окончании слова)… – «Да-с?» – насторожился тут господинчик. – «Я знаете ли… хотел бы иметь точнейший ваш адрес, Павел Павлович…» – «Павел Яковлевич!…» – робко поправил попутчик. – «Виноват, Павел Яковлевич: у меня, знаете ли, плохая память на имена…» – «Ничего-с, помилуйте: ничего-с». Паршивенький господинчик подумал лукаво: это он все о сыне… Тоже хочется знать… а спросить-то и стыдно… – «Ну, вот-с, Павел Яковлевич: так давайте мне адрес». Аполлон Аполлонович Аблеухов, расстегнувши пальто, достал свою записную книжечку, переплетенную в кожу павшего носорога; оба стали под фонарем. – «Адрес мой», – завертелся вдруг господинчик, – «переменчивый адрес: чаще всего я бываю на Васильевском Острове. Ну, да вот: восемнадцатая линия, дом 17. У сапожного мастера, Бессмертного. У него я снимаю две комнаты. Участковому писарю Воронкову». – «Так-с, так-с, так-с, я у вас буду на днях…» Вдруг Аполлон Аполлонович приподнял надбровные дуги: изумление изобразили его черты: – «Но почему», – начал он, – «почему…» – «Моя фамилия Воронков, тогда как я на самом деле Морковин?» – «Вот именно…» – «Так, ведь, это, Аполлон Аполлонович, потому, что там я живу по фальшивому паспорту». На лице Аполлона Аполлоновича изобразилась брезгливость (ведь и он в принципе отрицал существование подобных фигур). – «А моя настоящая квартира на Невском…» Аполлон Аполлонович подумал: «Что поделаешь: существование подобных фигур в переходное время и в пределах строгой законности – необходимость печальная; и все же – необходимость». – «Я, ваше высокопревосходительство, в настоящее время, как видите, занимаюсь все розыском: теперь – чрезвычайно важные времена». – «Да, вы правы», – согласился и Аполлон Аполлонович. – «Подготовляется одно преступление государственной важности… Осторожней: здесь – лужица… Преступление это…» – «Так-с…» – «Нам удастся в скором времени обнаружить… Вот сухое место-с: позвольте мне руку». |
