|
Аполлон Аполлонович невольно прислушался к голосу, озирая мертвые подворотни, стрекотавший в ветре фонарь и отхожее место. Голос пел: Духом мы к Тебе, Отец, В небо мыслию парим И за ганцу от сердец Мы Тебя благодарим. Так пел голос. Дверь захлопнулась. В обывателе Аполлон Аполлонович подозревал что-то мелкое, пролетающее за стеклом каретных отверстий (расстояние, ведь, между ближайшей стеною и дверцей кареты исчислялось Аполлоном Аполлоновичем многими миллиардами верст). И вот перед ним все пространства сместились: жизнь обывателя вдруг обстала его подворотнями, стенами, а сам обыватель предстал пред ним голосом. Голос же пел: Духом мы к Тебе, Отец, В небо мыслию парим И за пищу от сердец Мы Тебя благодарим. Вот какой обыватель? К обывателю Аполлон Аполлонович восчувствовал интерес, и был миг, когда он хотел постучаться в первую дверь, чтоб найти обывателя; тут он вспомнил, что обыватель его собирается казнить позорною смертью: набок съехал цилиндр, дрябло так опустились над грудью изможденные плечи: - – да, да, да: они его разорвали на части: не его, Аполлона Аполлоновича, а другого, лучшего друга [216 - Намек на убийство В. К. Плеве.], только раз посланного судьбой; один миг Аполлон Аполлонович вспоминал те седые усы, зеленоватую глубину на него устремленных глаз, когда они оба склонялись над географической картой империи, и пылала мечтами молодая такая их старость (это было ровно за день до того, как)… Но они разорвали даже лучшего друга, первого между первыми [217 - Возможно, намек на убийство ген.-губернатора Москвы вел. кн. Сергея Александровича (4 февраля 1905 г. в Московском Кремле). Этот террористический акт и убийство В. К. Плеве объединялись в сознании Белого: «был убит Плеве и бомбою разорвали великого князя Сергея» («Между двух революций», с. 6). «В тот приезд из Шахматова узнал о смерти Плеве. Теперь – опять смерть», – писал Белый об убийстве великого князя Блоку между 6 и 8 февраля 1905 г. («Переписка», с. 123).]… Говорят, это длится секунду; и потом – как есть ничего… Что ж такое? Всякий государственный человек есть герой, но – брр-брр… - Аполлон Аполлонович Аблеухов поправил цилиндр и выпрямил плечи, проходя в гниловатый туманчик, в гниловатую жизнь обывателя, в эти сети из стен, подворотен, заборов, наполненных слизью, оседающих жалко и дрябло, словом – в сплошное дрянное, гнилое, пустое и общее отхожее место. И ему показалось теперь, что его ненавидит и та вот тупая стена, и этот вот гниловатый заборчик; Аполлон Аполлонович по опыту знал, что они ненавидели (днем и ночью ходил он покрытый туманом их злобы). Кто такое они? Ничтожная кучка, смрадная, как и все? Мозговая игра Аполлона Аполлоновича воздвигала пред взором его туманные плоскости; но разорвалися все плоскости: исполинская карта России предстала пред ним, таким маленьким: неужели это враги: враги – исполинская совокупность племен, обитающих в этих пространствах: сто миллионов. Нет, больше… «От финских хладных скал до пламенной Колхиды» [218 - Цитата из стихотворения Пушкина «Клеветникам России» (1831) (III, 270).]… Что такое? Его ненавидели?… Нет: простиралась Россия. А его?… Его собираются… собираются… Нет: брр-брр… Праздная мозговая игра. Лучше цитировать Пушкина: Пора, мой друг, пора!… Покоя сердце просит. |
