|
И от тех небылиц, порой надуваясь, Нева и ревела, и билась в массивных гранитах. Ползучая многоножка ужасна. Здесь, по Невскому, она пробегает столетия. А повыше, над Невским, – там бегут времена: вёсны, осени, зимы. Переменчива там череда; и здесь – череда неизменна веснами, летами, зимами; вёснами, летами, зимами череда эта та же. И периодам времени, как известно, положен предел; и – период следует за периодом; за весной идет лето; следует осень за летом и переходит в зиму; и все тает весною. Нет такого предела у людской многоножки; и ничто ее не сменяет; ее звенья меняются, а она – та же вся; где-то там, за вокзалом, завернулась ее голова; хвост просунут в Морскую; а по Невскому шаркают членистоногие звенья – без головы, без хвоста, без сознанья, без мысли; многоножка ползает, как ползла; будет ползать, как ползала. Совсем сколопендра [267 - Сколопендра – ядовитое насекомое из семейства многоножек, распространена главным образом в странах с теплым климатом; укус чрезвычайно болезнен.]! И испуганный металлический конь встал давно там с угла Аничкова Моста; и металлический конюх повис на нем [268 - Имеются в виду скульптурные группы юношей с конями работы П. К. Клодта (1843), которые украшают Аничков мост через Фонтанку.]: конюх ли оседлает коня, или конюха конь разобьет? Эта тяжба длится годами, и – мимо них, мимо! А мимо них, мимо: одиночки, пары, четверки и пары за парами – сморкают, кашляют, шаркают, клевеща и смеясь, и ссыпают в сырое пространство многоразличными голосами многоразличие слов, оторвавшихся от их родившего смысла: котелки, перья, фуражки; фуражки, кокарды, перья; треуголка, цилиндр, фуражка; зонтик, платочек, перо. Дионис [269 - Дионис (Вакх) – в древнегреческой мифологии бог живой силы природы, а также вина. С расцветом и увяданием природы во время годичного цикла связан миф о страдании и смерти Диониса, а затем о его воскресении. Белый воспринимал Диониса в русле концепции Ф. Ницше, выдвинутой им в книге «Рождение трагедии из духа музыки» («Die Geburt der Tragodie aus dem Geiste der Musik», 1871), где Дионис, противопоставляемый Аполлону, есть символ дисгармонии, хаотической страстности, «ночной» стороны души. На Белого оказала также большое влияние развивавшая концепцию Ницше книга Вяч. Иванова «Эллинская религия страдающего бога» (1903), напечатанная в журналах «Новый Путь» (1904, № 1 – 4, 8, 9) и «Вопросы жизни» (1905, № 6, 7).] Да ведь с ним говорили! Александр Иванович Дудкин снова вытащил свою мысль из бегущего изобилия; протекавшие ахинеи ее загрязнили порядочно; после купания в мысленном коллективе ахинеей стала сама она; он с трудом ее обратил на слова, стрекотавшие в ухо: это были слова Николая Аполлоновича; Николай Аполлонович уж давно бился в ухо словами; но прохожее слово, в уши влетая осколком, разбивало смысл фразы; вот поэтому Александру Ивановичу было трудно понять, что такое ему затвердили в барабанную перепонку; в барабанную перепонку праздно, долго, томительно барабанные палки выбивали мелкую дробь: то Николай Аполлонович, выдираясь из гущи, растараторился безостановочно, быстро. – «Понимаете ли», – твердил Николай Аполлонович, – «понимаете ли вы, Александр Иваныч, меня…» – «О, да: понимаю». И Александр Иванович старался вытащить ухом к нему обращенные фразы: это было не так-то легко, потому что прохожее слово разбивалось об уши его, точно каменный град: – «Да, я вас понимаю…» – «Там, в жестяннице», – твердил Николай Аполлонович, – «копошилась наверное жизнь: как-то странно там тикали часики…» Александр Иваныч подумал тут: – «Что такое жестянница, какая такая жестянница? И какое мне дело до каких-то жестянниц?» Но внимательней вслушавшись в то, что твердил сенаторский сын, сообразил он, что речь шла о бомбе. |
