|
Есть, кроме того, в Учреждении кабинеты… задумчивости. И есть просто комнаты; более всего – зал; столы в каждой зале. За столами писцы; на стол приходится пара их; перед каждым: перо и чернила и почтенная стопка бумаг; писец по бумаге поскрипывает, переворачивает листы, листом шелестит и пером верещит (думаю, что зловещее растение «вереск» происходит от верещания); так ветер осенний, невзгодный, который заводят ветра – по лесам, по оврагам; так и шелест песка – в пустырях, в солончаковых пространствах – оренбургских, самарских, саратовских; - – тот же шелест стоял над могилой: грустный шелест берез; падали их сережки, их юные листья на черномраморный, восьмиконечный крест, и – мир его праху! - ____________________ Словом: есть Учреждение. Не прекрасная Прозерпина уносится в царство Плутона [340 - Прозерпина (римск; греч. – Персефона) – дочь Зевса и Демет-ры. Ее похитил Плутон (римск.; греч. – Аид), бог подземного царства мертвых. Персефона одну часть года проводила у Плутона, а другую – среди богов; в позднейшей литературе стала символом бессмертия души.] чрез страну, где кипит белой пеной Коцит [341 - Коцит (или Кокит) – в греческой мифологии одна из рек подземного царства мертвых, приток Ахеронта. Ср. стихотворение Белого «Жалоба» (1909):В пустынный берег бьет Коцит (…)И различаю сквозь туманЯ закоцитный берег милый.(«Урна», с. 104)]: каждодневно уносится в Тартар [342 - Тартар – темница титанов, лежащая (по Гомеру – Илиада, VIII, 16) в глубинах Земли настолько ниже царства Аида, насколько Земля ниже неба.] похищенный Хароном [343 - Харон – в греческой мифологии перевозчик теней умерших через реки преисподней. См.: Вергилий. Энеида, VI, 295 – 330.] сенатор на всклокоченных, взмыленных, вороногривых конях; над вратами печального Тартара бородатая повисает кариатида Плутона. Плещутся флегетоновы волны [344 - Флегетон (или Пирифлегетонт) – огненная река подземного царства (см.: Вергилий. Энеида, VI, 548 и сл.). Ср. стихотворение Пушкина «Прозерпина» (1824):Плещут волны Флегетона,Своды Тартара дрожат(III, 319).]: бумаги. В своем директорском кабинете Аполлон Аполлонович Аблеухов сидит ежедневно с напруженной височною жилою, заложив ногу на ногу, а жиловатую руку – за отворот сюртука; трещат поленья камина, шестидесятивосьмилетний старик дышит бациллой параграфа, то есть совокупленьем крючков; и дыхание это облетает громадное пространство России: ежедневно десятую часть нашей родины покрывает нетопыриное крыло облаков. Аполлон Аполлонович Аблеухов, осененный счастливою мыслию, заложив ногу на ногу, руку – за отворот сюртука, надувает тогда пузырем свои щеки; он тогда, будто дует (такова уж привычка); холодочки продувают по нетопленым залам; завиваются смерчевые воронки разнообразных бумаг; от Петербурга начинается ветер, на окраине где-нибудь разрежается ураган. Аполлон Аполлонович сидит в кабинете… и дует. И сгибаются спины писцов; и листы шелестят: так бегают ветры – по суровым, сосновым вершинам… Потом втянет щеки; и все – шелестит: сухая, бумажная стая, как роковой листопад, разгоняется от Петербурга… до Охотского моря. Раскидается холодная свистопляска – do полям, по лесам, по селам, чтоб гудеть, нападать, хохотать, чтобы градом, дождем, гололедицей искусывать лапы и руки – птиц, зверей, подорожного путника, опрокидывать на него полосатые бревна шлахт-баумов, – полосатой верстой из канавы выскакивать на шоссе, надмеваться оскаленной цифрою, обнаруживать бездомность и бесконечность пути и протягивать мрачные мрежи из реющих мороков… Север, север родимый!… Аполлон Аполлонович Аблеухов – человек городской и вполне благовоспитанный господин: сидит у себя в кабинете в то время, как тень его, проницая камень стены… бросается в полях на прохожих: посвистом молодецким, разбойным она гуляет в пространствах – самарских, тамбовских, саратовских – в буераках и в желтых песчаниках, в чертополохах, в полыни, или в диком татарнике, обнажает песчаные лысины, рвет высоковерхие скирды, раздувает в овине подозрительный огонек; деревенский красный петух – от нее зарождается; ключевой самородный колодезь – от нее засоряется; как падет на посев вредоносными росами, – от него худеет посев; скот – гниет… Умножает и роет овраги [345 - В сознании Белого овраги заняли определенное место после ознакомления со статьей Вл. |
