— Ему сейчас мозгами надо шевелить, а не пальцами. Пальцы, слава богу, в порядке. А вот…

— Так он вернется к нам?! — бестактно перебиваю я. — Как вы думаете? Возьмете его?

— С нашей стороны возражений нет. Как пожелает.

— Что за вопрос! Конечно, пожелает!

— Тогда все. Что У тебя еще?

— Мои вам звонили? — поколебавшись, все же спрашиваю я.

— А как же! И еще начальник мне тот звонил, из министерства, как его?..

— Меншутин?

— Во-во. Он самый. — Кузьмич неожиданно усмехается. — Жаловался на тебя. Помощь общественности не принимаешь. Не опираешься. И, оказывается, вообще не умеешь работать. Заменить тебя требовал.

— А он вам не объяснил, как надо работать? — весело спрашиваю я.

— Объяснил, как же иначе, — довольно рокочет Кузьмич. — И отчета о проделанной работе тоже потребовал. Словом, вот так. А телеграмма придет тебе завтра утром. Передай дежурному, чтобы сразу сообщил мне, куда ты вылетишь. Ну, будь здоров.

Я вешаю трубку.

И некоторое время нахожусь в каком-то размягченном, счастливом состоянии. Неужели мы с Кузьмичом помирились?

Этот день тянется невозможно долго. Так бывает всегда, когда считаешь часы и минуты, когда тебя гложет нетерпение.

А под вечер в санатории появляется Дагир. Открыто появляется и разыскивает меня. Он тоже позволил себе расшифровку. Мы уходим в дальний конец сада. Здесь сейчас совсем пусто. К вечеру здорово похолодало. По-моему, вот-вот пойдет снег. Здесь это, говорят, тоже случается.

Мы с Дагиром заходим в беседку.

— Ну, так вот, — говорит он. — С утра сижу у вас тут в канцелярии и в архиве. Спина заболела. Курить тоже нельзя.

— Ты вообще-то обедал? — не выдерживаю я.

— Обязательно, — кивает Дагир. — И даже успел еще кое-какие справки навести через Москву.

— Ого! Значит, нашел?

— Обязательно. Имя — Павел. Это верно. А фамилия — Постников. Место жительства — Горький.

— Ну да?

— Конечно. Сам выбирал. Родители у него там. Мать.

— Что значит — сам выбирал?

— О! — Дагир многозначительно поднимает палец. — Вот об этом я и звонил в Москву. Парень-то судимый. По части второй статьи двести шесть.

— Да-а… Злостное хулиганство?

— Обязательно. И еще побег.

— Вот это подарочек, — задумчиво говорю я. — А Вера бедная ничего, конечно, не знала. Ну что ж. Завтра лечу в Горький.

Глава 9

В ГОСТЯХ У ТЕНИ

В Горьком все белым-бело от снега и царит собачий холод. Семнадцать градусов ниже нуля. Если учесть, что всего три или четыре часа назад в Тепловодске температура была плюс пять, то перепад получается существенный. А тут еще метель, которая закрутила, не успел наш самолет приземлиться. И нам еще повезло, мы, оказывается, попали в «окно» между двумя метелями. Только поэтому Горький нас и принял, а все самолеты до нас и, видимо, еще долго после нас будут отсылаться бог знает в какие города.

Да и наш полет был не из самых спокойных, особенно в конце. Самолет швыряло из стороны в сторону как щепку среди темных, рваных туч. Кроме того, он поминутно куда-то проваливался с такой стремительностью, что у самых стойких тошнота подступала к горлу и мутилось в голове.

Из самолета по вздрагивающему трапу мы спускаемся медленно и осторожно, чувствуя необычную слабость в ногах и легкое головокружение.