Слава богу, здесь меня тоже встречают. Дагир вчера вечером связался по телефону с Москвой. А Кузьмич двинул сообщение дальше. Наши товарищи всюду привыкли не только сами колесить по стране, но и встречать гостей со всех концов. Одним словом, уголовный розыск. Разве есть более мобильная и динамичная сила?

Встречают меня Слава Волков и Гарик Смирнов, молодые инспектора уголовного розыска, сами еще толком не знающие, зачем я свалился на их голову.

Мы не успеваем добраться до машины, как начинает крутить метель, порывы ветра со свистом швыряют в лицо тучи острых, как стекло, снежинок. Все бело становится вокруг. За снежной пеленой исчезают дома, еле видны машины, стоящие на площади, как тени, мелькают вокруг люди. Да и пар от собственного дыхания мешает что-либо видеть. Холод пробирается даже под пальто, которое привезли на аэродром для меня мои коллеги, начинают коченеть руки и ноги. Ну и погодка. Повезло же мне, ничего не скажешь.

Бросаем мой роскошный курортный чемодан в багажник и сами забираемся в теплое нутро машины. Через стекло снежная круговерть вокруг кажется и вовсе бешеной. Нашему водителю сейчас придется несладко.

— Трогай, — говорит ему Слава, он отдувается, расстегивает пальто и оборачивается ко мне. — Ну, привез ты нам погодку. Не было еще у нас такого морозца.

— И такой метели, — вставляет Гарик.

— Это уж вы мне приготовили, чтобы не злоупотреблял гостеприимством, — отшучиваюсь я. — А я бы мог вам привезти пять градусов тепла, если бы попросили.

— Знать бы, что приедешь, заказали бы, будь спокоен.

Машина между тем, с трудом высвечивая дорогу желтыми противотуманными фарами, медленно движется по шоссе. Изредка сбоку проплывают, как в замедленной киносъемке, силуэты встречных машин.

Говорим мы обо всем, кроме главного — цели моего приезда сюда.

Сквозь снежную пелену за стеклом машины начинают проступать неясные силуэты высоких зданий. Больше становится встречных и попутных машин.

— Ну, вот и город, — сообщает Слава. — Скоро будем на месте.

В самом деле, метель как будто стихает, зажатая, рассеченная каменными коридорами улиц. Снег заметно редеет, уже видны шеренги домов, в большинстве новых, светлых, высоких: на широких тротуарах с черными силуэтами молодых деревьев мелькают фигуры прохожих, а рядом с нами по бесконечному проспекту льется поток машин, автобусов и троллейбусов.

Впереди вспыхнул красный глаз светофора. Поток машин, нетерпеливо урча, замирает. А я склоняюсь к окну, силясь разглядеть, побыстрее ухватить хоть что-то в этом новом для меня городе.

Громадный все-таки он. Шутка ли, третий по величине город России, рабочая цитадель, так сказать.

Проезжаем по обширной площади, мимо старинного кремля, совсем не похожего на наш, московский, мимо памятника Ленину, а потом и Чкалову на высоком берегу над заснеженной Волгой. Снова ныряем в лабиринт суетливых, деловых и уже не таких широких улиц старой, видимо, части города, с бесчисленными небольшими магазинами и конторами в кряжистых, давней кладки, когда-то, наверное, купеческих двух- и трехэтажных домах. А вскоре мы вновь неожиданно выезжаем к высокому волжскому откосу и через минуту оказываемся перед новой гостиницей, величаво и одиноко вознесшейся над заснеженной красавицей рекой. В редкой снежной мгле скрывается далекая заречная часть города. Только перед нами уже Ока, поясняют мне ребята, Волга ушла чуть в сторону и немного правее. За мостом видна стрелка, где сливаются обе реки. Я на минуту представляю себе, какая красота открывается с этого места летом.