— Вы можете его отыскать? — прошу я. — Он мне очень нужен. Не трудно вам?

— Позвать к телефону?

— Нет, нет. Под каким-нибудь предлогом задержите его. Я сейчас приеду. Только вы ему не говорите, что из милиции приедут. Можете что-нибудь другое придумать, чтобы человека заранее не волновать?

— Ой, конечно же! Да что угодно! Приезжайте. — Люба вешает трубку, но я успеваю ухватить ее полные ажиотажа слова: — Ой, девочки, что надо…

Это просто здорово, что я обзавелся такими неоценимыми помощницами. К тому же и одна красивей другой. Если бы не Светка, я, наверное, в кого-нибудь из них уже давно влюбился. Просто редкие девушки, честное слово.

Я поспешно натягиваю пальто и почти бегом спускаюсь по лестнице. Только бы перехватить дежурную машину…

Когда я появляюсь в комнате у девушек, то прежде всего спрашиваю все у той же Любы:

— Я забыл вот еще что узнать. А Струлис у вас на этих днях не появлялся случайно?

— Освальд? — переспрашивает Люба. — Он давно здесь. Больше недели, наверное. Правда, девочки? Он вам тоже нужен?

— Ну, а как же? Вы ведь сами мне его назвали. Раз ухаживал за Верой, то может что-то знать. Иной раз бывает, что человек и сам не подозревает, какие он знает важные вещи. Но, девушки… — я строго смотрю на моих помощниц, — очень прошу, на эту тему со Струлисом ни слова. И с другими тоже. Только я сам, договорились?

Первой, конечно, откликается Нина, соседка Любы:

— Если вы считаете нас дурочками, то не надо притворяться.

— Ну что вы… — пытаюсь протестовать я.

— Можете быть абсолютно спокойны, — как всегда серьезно говорит Таня. — Мы все понимаем.

— И дурочки мы не окончательные, — ехидно добавляет Нина — А также понимаем свой общественный долг. — И неожиданно, уже совсем другим, деловым тоном заключает: — Кстати, Струлис будет у нас завтра утром.

В этот момент высокая, рыжеволосая Наташа насмешливым тоном объявляет:

— А сейчас появится неотразимый Фоменко. Приготовьтесь. Будет улыбаться. Причем ослепительно. Так что берегите глаза.

— Где бы мне поговорить с ним наедине, подскажите, девушки, — прошу я.

— Есть тут какое-нибудь укромное место?

— Сейчас! — Нина порывисто выскакивает из-за своего стола и устремляется к двери. — Я возьму ключ от кабинета Свирчевского. Он болен. А вам разрешат.

Кто такой Свирчевский, мне не объясняют, и значения это никакого не имеет.

— С Нинкой не пропадешь, — убежденно говорит Наташа. — Все помнит, все знает, все может. Клад, а не жена будет.

А спустя некоторое время в комнате действительно появляется Фоменко.

Это высокий, грузный человек лет тридцати, с одутловатым лицом и глубоко посаженными черными лукавыми глазами. Белозубая улыбка у него и в самом деле ослепительная. Чувствуется в нем говорун, хохотун и дамский угодник. На лбу у него, под лихим казацким чубом, заметен небольшой розовый шрам.

— Ну, девчата! Ну, баловницы! Чего вы меня сюда заманили, а? Ось я сейчас откуплюсь от вас!

Он широким жестом вынимает из кармана пиджака большую плитку шоколада и, откинув рукой чуб, церемонно преподносит ее Наташе.

— Комплекция не позволяет стать на колени, — улыбаясь, говорит он. — Примите и прочее.

Но тут Фоменко неожиданно видит меня, полное лицо заметно тускнеет, и, обращаясь уже ко мне, он суховато и не очень доброжелательно спрашивает:

— Чую, у вас до меня дило, товарищ, а?

— Совершенно верно, — отвечаю я.