Но и моя сила проверялась. Молнии не убивали меня, но было все сложнее двигаться вслед за кружащей Прессиной, чтобы перехватить удары. Была и другая проблема: пока я защищала маму, я не могла атаковать Прессину. Чем ближе она подходила, тем сильнее были молнии, но она старалась оставаться вне досягаемости.

Осмелюсь ли я снять камень и бросить в нее? Если я попаду, то буду в опасности лишь на время броска. Я схватилась за цепочку.

Мама увидела, что я делаю.

— Нет, — прошептала она, касаясь моей руки. — Не надо. Слишком опасно.

— Я должна что-то сделать, — я опустила руку и поймала следующую молнию. Она врезалась в меня, тело горело.

Мама прошептала за мной:

— Я не могу это терпеть.

Я не оглядывалась, следя за Прессиной.

— Все хорошо, мама. Позаботься о себе.

— Я не хочу тебя задерживать, — раздался всхлип, и она запела то, что я не узнавала. Песня была странной, неземной.

Мое сердце сжалось. Что она делала? Сдавалась Прессине?

— Мама, нет!

Я следила за Прессиной и потянулась к маме, но коснулась чего-то тонкого и скользкого. Через миг песня оборвалась, я ничего не нащупала.

Прессина тоже была потрясена. Я видела, как расширились ее глаза.

— НЕТ! — она бросилась влево от меня, целясь в маленькую морскую змейку, ползущую к дыре в каменной стене.

Я была поражена. Это была мама?

Я прыгнула, ловя удар Прессины, и змея скрылась за камнем.

Прессина издала вопль ярости. Помня совет мамы, я не пыталась бросить камень. Не было необходимости. Атака Прессины на змею заставила ее приблизиться сильнее, чем раньше. Мама была в безопасности, и мне было нечего терять. Я бросилась на Прессину, вытянув камень.

Она видела меня. С воплем она взмыла вверх, и я осталась одна в пещере.

Куда она отправилась? Что сделает дальше?

Я осмотрела просторную пещеру, поворачивала голову в напряжении. Проходов было очень много, я не могла проверить все, и Прессина могла появиться из любого. Она могла прятаться где-то в дальних проемах…

Я снова огляделась, и мое сердце чуть не остановилось. Нат выглядывал из одной из верхних пещер. Он прижал палец к губам, прося меня молчать, и пропал в пещере.

Это был Нат?

Или Мелисанда?

БАМ!

Молния попала в меня сзади. Пошатнувшись, я повернулась и увидела Прессину в проеме надо мной. В ее щупальцах была маленькая змейка.

— Теперь мы повеселимся, — проворковала она. К моему ужасу, она сжала змейку. Та вскрикнула, как человек. Еще раз, и мама застонала.

Прессина посмотрела на меня, смеясь. Она знала, что я не достану до нее. Она склонила голову к змейке и сдавила снова. Я сняла камень и бросила в нее.

Рев музыки охватил меня, я увидела, как камень ударил ее в живот. Идеальный бросок. Прессина бросила змейку и схватила камень…

…и стала Мелисандой.

Я закричала.

У Мелисанды был мой камень, и она была слишком далеко от меня.

Хуже было то, что змейка пела зловещую мелодию, что окутывала меня. Я слышала эту песню от мамы и других существ, когда они менялись. Только она звучала громче и сильнее для меня без камня.

Это была песня изменения, но пела не мама. Это была Прессина.

Змейка поднялась, лицо Прессины смеялось надо мной. Зеленое тонкое тело под ее головой удлинялось, расширялось, появлялись когти.

Сзади раздался вопль мамы:

— Не дай ей взять твою кровь, Люси! Не дай захватить тебя. Меняйся!

Меняться. Таким был приказ мамы. Он был в песне в эфире вокруг меня.