Я с сомнением посмотрела на клетку, потом на Одо.

— Поверь, — сказал Одо. — Прошу.

Надеясь, что я не ошибаюсь, я шагнула внутрь.

— Вот так, — Одо закрыл дверцу. — Я отнесу тебя к маме.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ:

РАЗРЫВ СВЯЗИ

Мы поднимались во тьме. Щупальца Одо уже не сияли, но часть их держала мою клетку. В редких лучах света я замечала других существ, что были с нами: четырех больших угрей, стайку многоногих морских звезд, двух существ с зубами, как у акул, и стайку серебряных пятнистых рыбок.

Через какое-то время я услышала пение — надорванный и жуткий голос мамы.

Наконец, Одо остановился и опустил меня на выступ. Только конец одного щупальца держал клетку.

— Нужно ждать здесь, — прошептал он.

Я замерла. Плавники серебряных рыбок трепетали возле клетки.

Пение раздавалось над нами, левее. В коротких паузах между частями песни было слышно слабые звуки справа. Смех? Стон? Я не была уверена, но Одо указал мне направление. Я посмотрела, и мое сердце замерло. Мои глаза были на уровне с трещиной в камне, и через нее я видела другую комнату. В ней были подданные и Прессина. Она была вдвое больше их, ее змеиные волосы шевелились, она кричала на толпу перед ней.

— Не подведите меня снова! Вы должны найти ее. Найти их обоих.

Я сжалась от ненависти в ее голосе. Но она сказала «обоих». Нат был еще свободен?

— Найдите их НЕМЕДЛЕННО!

Толпа не успела послушаться, издалека раздался звук, схожий на гонг. Раздались крики тревоги. Прессина кричал приказы, вывела всех из комнаты в сторону шума.

— Сейчас! — Одо схватил мою клетку и поднялся в пещеру, где на камне стояла и пела моя мама. Одо направился к ней головой вперед, крепко обвив мою клетку. Угри и рыбы мчались рядом с нами, сияя зеленым в бледном свете.

Я приготовилась к удару.

Мы не успели коснуться камня. Угри и рыбки закружились яркими молниями. Через миг Одо содрогнулся вокруг меня. Но, похоже, угри и рыбки забрали на себя основной удар, потому что мы двигались дальше.

Мы резко вздрогнули, а потом рухнули на камень, где стояла моя мама. Щупальца Одо обмякли, клетка упала и разбилась. Мои ладони задели камень, из царапин выступила кровь. Но это были пустяки, по сравнению со страданиями Одо. Длинные щупальца лежали вокруг меня, обгоревшие и неподвижные.

Одо сказал, что знает путь, но выглядел печальным. Поэтому?

Я позвала его, большой глаз приоткрылся.

— Иди, — прошептал Одо. — Иди к своей маме.

Глаз закатился и закрылся, свет угас.

Одо ушел.

Я посмотрела на маму, ее лицо казалось нечеловеческим, она призывала песней разрушение. На миг я почти возненавидела ее. Сколько еще смертей на ее счету, включая Одо?

Но чары защиты были не ее идеей, как и не она выбрала петь. Она была пешкой Прессины. Такой стану я, если Прессина схватит меня.

Моя мама так устала. Я видела впадины под ее глазами, хоть я была у подножия камня. Она словно старела, пока я смотрела, ее кожа тускнела, натягивалась, словно сжималась. Под ней было видно ее кости.

Она увядала.

Могла ли она узнать меня? Могла ли я вернуть ее в себя?

Я полезла по камню.

— Мама! — Одо сказал, что голоса хватит, как только я буду внутри защиты. — Мама, это Люси.

Ничего. Я коснулась ее ног, потом руки. Ее пальцы оставались неподвижными и холодными, как камень. Я словно трогала статую.

Одо говорил о крови. Так она могла узнать меня.

Я провела ладонями по камню, открывая царапины. Алые капли проступили на коже. Я коснулась ладони, прижала окровавленную ладонь к ее лицу, к губам.