— Я за тобой, — крикнул ему Пенебригг. — Сэр Барнаби, посторожите заднюю дверь? — а мне он сказал. — Прячься, милая. В шкафу там есть скрытая дверца, что ведет в подвал. Если нужно, там есть выход наружу.

Я все еще пыталась понять, как работает механизм в шкафу, когда услышала, как открылась задняя дверь. Я пригнулась, и дверь закрылась с хлопком.

— Видите? — голос Ната был тихим и тревожным. — На ее руке метка Певчей!

Еще одна Певчая? Здесь?

Я выглянула. Пенебригг стоял ко мне спиной, в его руке была палка. Нат удерживал нарушителя. Я узнала серебряные волосы и белое лицо женщины из переулка. И я узнала метку на ее руке, белый завиток, как и у меня.

Она вырывалась, длинные бусы при этом позвякивали. Нат с удивлением отдернул руку.

— Она меня укусила!

Пенебригг заговорил громогласным тоном, таким я его еще не видела.

— Кто вы, мадам? И что вы делали в нашем дворе?

В свете свечи глаза женщины пылали злостью. Но она не говорила.

Сэр Барнаби вышел к свету. Я была удивлена, что и он был с пленником, и этот был в плаще с капюшоном.

— Может, она расскажет больше.

— Снимите капюшон, — приказал Пенебригг.

Дрожащая рука сдвинула капюшон.

Я вскрикнула.

Это была Норри.

Глава девятнадцатая

ВОССОЕДИНЕНИЕ

— Ты хоть понимаешь, как я переживала? — Норри прижала меня к себе. — Мне чуть не стало от этого плохо.

Я лишь с облегчением выдохнула. Норри была невредимой. Она была здесь. Моя песня ее не убила.

— Как только я услышала твое пение, мое сердце стало водой, — сказала Норри. — Я не знала, что делать. Что бы сказала твоя мама…

— Почему ты не отдала ее письмо? — я старалась говорить без укора, но слова вылетели сами. — Почему не сказала, что она была Певчей?

— Сказала? — Норри отпрянула. — О, дитя, я не могла!

— Но если бы я знала…

— Твоя мама сказала оберегать тебя. И не давать тебе петь, пока ты не будешь взрослой.

— Пока не исполнится двадцать один?

Норри замешкалась.

— Нет. Певчие обретают силы в пятнадцать.

— Мне и есть пятнадцать.

— Да, дитя. Да, — глаза Норри блестели, впервые после ее прибытия я увидела усталость на ее лице. — Я хотела рассказать в твой день рождения. Но как я могла отправить тебя в мир, что убил твою маму? Убил, ведь она не вернулась. И я была права, — ее губы дрожали. — Бедняжка. Она этого не заслужила.

Я не могла думать об этом.

— Но что с тобой случилось? Ты в порядке?

— Вполне, дитя. Я упала в поле у дома лорда Скаргрейва в Илинге. В этом поле сжигали ведьм, как мне сказали, — с благодарностью Норри посмотрела на пленницу Ната, которую отпустили, но Нат выглядел так, словно мог схватить ее снова, если получит повод. — Повезло, что меня нашла твоя крестная, а потом я нашла тебя.

Я моргнула.

— Моя… крестная?

— Леди Илейн Оделин, — сказала Норри, присев в реверансе. — Величайшая Певчая своего поколения.

Ужасно худая леди Илейн стояла прямо, как королева, ее сияющие глаза смотрели на меня.

— Значит, ты — Люси, — она склонила голову. — Ты очень похожа на маму.

Может, она была Певчей, но в ее голосе не было музыки, он был хриплым, как ржавая цепь.

Я смущенно сказала:

— Я… вас не помню.