Мы забирались по оставшимся ступенькам в абсолютной тишине, Нат, как обычно, держался в стороне. И лицо его было задумчивым.

Крестная зря его подозревала.

Наконец, пройдя коридоры, двери и комнаты, мы добрались до западного чердака. Потолок был под наклоном высоко над моей головой, но, судя по пыльным ящикам и старой мебели, его не использовали. На другой стороне комнаты в маленькое окошко проникал вечерний свет. Я замерла на миг и посмотрела туда. После стольких недель в темноте я словно стояла на солнце, хоть небо снаружи уже темнело.

— О, я забыл, — сказал позади меня Нат.

Я развернулась, ожидая, что он даст еще одну подсказку насчет передвижений по дому. Но он вытащил мятый сверток из черного пальто.

— Норри передала тебе это.

— Норри? — я удивленно посмотрела на него.

— Да, — его губы растянулись в улыбку. — Она сказала, что у тебя шестнадцатый день рождения.

Я была так поглощена новой жизнью, обучаясь пению, что не считала дни. Леди Илейн не говорила о празднике.

Нат протянул сверток.

— Не будешь разворачивать?

Я развязала шнурок. Знакомый запах меда, имбиря и корицы донесся до меня.

— О! — в ткани скрывался десяток сладких коричневых звездочек. — Пряники Норри.

Я сморгнула слезы. Когда я была маленькой, и мы еще жили в Англии, я обожала имбирные пряники. Норри всегда давала мне выбрать форму: звезды, полумесяцы, сердца и короны. Как я всегда ждала, когда их вытащат из печи! И я скучала по пряникам на острове, ведь там не было специй.

— Вот, — я протянула звездочки Нату. — Угощайся.

— Твоим подарком? — Нат с наигранным возмущением покачал головой. — Нет. Я-то каждый день ем то, что готовит Норри. Это все твое.

Я закрыла глаза, наслаждаясь запахом.

— Она в порядке? Норри?

— В порядке, но скучает по тебе, — сказал Нат. — Постоянно говорит о тебе.

— Да? — я взглянула в глаза Ната. — И что она говорит?

— О, я уже услышал все о твоем детстве, — бодро сказал он. — И о том, как ты упала в пруд, когда тебе было четыре. И о том, как ты притворялась русалкой на берегу острова…

— Она тебе это рассказала? — я отвела взгляд, щеки пылали. — Как стыдно.

— Нет, — серьезно сказал он. — Это мило. Меня никто таким не помнит, — он начертил на стене спираль. — Я даже не знаю, какое у меня настоящее имя. Родители умерли, когда мне было три, и дядя, если он и был им, просто звал меня «мальчишка». Думаю, мама звала меня Нат, но я уже не уверен.

Я глубоко вдохнула. Глупо было жалеть себя за то, что Норри рассказала пару историй.

— Прости, — сказала я. — Я почти ничего не помню о своей маме, и я знаю, как это больно. Но у тебя все было намного хуже.

— Может, нет, — он пожал плечами. — Но нет смысла спорить об этом. Теперь у меня есть место, имя и семья, это важно.

— Семья? — повторила я.

— Пенебригг. У нас разные фамилии, я взял себе фамилию Уолбрук, как улица, на которой мы живем, но он все равно семья, — он кивнул на пряники в моих руках. — Попробуешь? Норри захочет узнать, понравилось ли тебе.

— Скажи ей, что она готовит лучше всех в мире, — я попробовала звездочку. — Мммм…

Нат улыбнулся и подошел к окну. Я завернула пряники и присоединилась к нему. Снаружи было видно просторный сад, спускающийся к Темзе, зеленые вершины деревьев виднелись в тумане.