– Понятно. Но разве вы не являетесь также его опекуном, мэм? Разве вы не могли по крайней мере организовать ему прослушивание в каком-нибудь уважаемом церковном хоре? Например, в Вестминстерском аббатстве? Там он будет среди таких же мальчиков и не будет казаться странным или менее мужественным, чем они.

Фанни разозлилась. Как он посмел взять на себя роль советчика или предположить, что она не полностью контролирует процесс воспитания своих детей. Его правота не смягчила ее гнева.

– Он ребенок, – ответила она. – Я не позволю его эксплуатировать.

– Он любит музыку, мэм, – парировал он. – Полагаю, он ничего не желал бы сильнее, чем поощрения своего таланта… и своей мечты.

– Милорд, – сказала она, больше не пытаясь скрыть свой гнев, – вы полагаете, что знаете моего сына лучше меня? – Однако в его словах была доля истины. Да, он был прав. Возможно, Борис бы понял. Возможно…

Она удивленно посмотрела на ухоженную и очень мужественную руку с кольцом, которая накрыла обе ее ладони, лежавшие у нее на коленях, и, подняв взор, утонула в его голубых глазах.

– Позвольте мне, – тихо попросил он, – поговорить с вашим деверем. Полагаю, это старший сын больного виконта Милфорда? Уверяю вас, мое мнение относительно музыки кое-чего стоит, и при этом никто не усомнился в моей мужественности. По крайней мере, не напрямую.

Двое мужчин будут решать судьбу ее сына? Ноздри Фанни затрепетали. Но гнев был смешан с желанием. Он так и не убрал свою руку.

– Я мать Мэттью, милорд, – сказала она. – Я сама поговорю со своим деверем, когда почувствую в этом необходимость.

– Некоторые мужчины, – ответил он, – считают слабостью потакать желаниям женщины. – С нахлынувшим чувством дискомфорта и возрастающим желанием в глубине живота, она смотрела, как его пальцы обхватили ее руки и крепко сжали. Его рука была теплее, чем ее. – Возможно, вы убедите вашего нареченного поговорить с ним.

– Моего... нареченного? – Она нахмурилась. – О ком вы, милорд?

– Я так понял, – ответил он, – что вы собираетесь снова выйти замуж? Или я ошибаюсь? – Кто вложил ему в голову такую мысль? Викарий? У нее даже постоянного поклонника не было.

– Я не помолвлена и не собираюсь выходить замуж, милорд, – сказала она, не сообразив, что поступает глупо. – В жизни моей и моих детей достаточно мужского вмешательства и без того, чтобы я пожертвовала всей своей свободой ради еще одного.

Он не мигая несколько мгновений смотрел ей в глаза, а затем опустил взгляд на ее губы. Она с пугающей уверенностью поняла, что он собирается ее поцеловать... и что она не будет его останавливать. Однако затем она почувствовала себя просто глупо: он единожды сжал ее руки и отпустил их, поднимаясь на ноги.

– Пойдемте, мэм. Мои гости сейчас уже должны быть в гостиной, и вам следует приготовиться к чаепитию. Не переживайте сегодня вечером. У меня есть опыт общения с талантливыми исполнителями. Все возбуждение, нервозность, а иногда и плохое самочувствие, предшествующие выступлению, неизбежно проходят к нужному времени и лишь свидетельствуют о том, что само представление безупречно. Сегодня ваш сын даже вас заставит замереть от удивления.

У нее навернулись на глаза слезы, и она сморгнула их, почувствовав себя глупо.

– Вы когда-нибудь ошибаетесь? – спросила она.

Он взял ее руку и положил на свой локоть.

– Редко, – ответил он. – В подобной ситуации – никогда. Но вы, конечно, не поверите мне, пока представление не закончится.

Его рука была очень крепкой и уверенной. Она почувствовала умиротворение, несмотря на то, что от страха за Мэттью она все еще ощущала холод где-то глубоко внутри.