– Тогда я его хотя бы привяжу, а травой здесь все заросло, – я побоялся просить Массоу поискать подходящее место. Жеребец разнервничался и мог снова укусить мальчика.

– Давай я его устрою, – предложил Гаррод. – Он расстроен, а ты добавляешь ему проблемы.

– Я? Я думал, что знаю собственную лошадь.

– Иногда да, иногда нет, – Гаррод протянул руку.

Я задумался. Мог ли Гаррод принадлежать к тому типу людей, которые потеряв свое хотят лишить этого и остальных. Он был в банде Аджани и мог оказаться мстительным человеком.

– Ну вот что, – решился я, – пойдем вместе.

Дел показала на глубокую трещину в скале.

– Мы будем там.

Я кивнул и повел жеребца по каньону. Гаррод пошел за мной, не отрывая от гнедого подозрительно заинтересованного взгляда. Я услышал как он прищелкнул языком, заметив следы когтей и зубов на крупе и боках, кровь на плечах и животе.

– Туго ему пришлось, – пробормотал Северянин.

– У меня не было выбора, – спокойно ответил я. – Если бы я остановился, они бы его прикончили.

– Как прикончили моих лошадей, – резко добавил Гаррод. – Всех, кроме той, которую убила она.

Я остановился, вытащил колышек и веревку, наклонившись, воткнул колышек в землю и наступил на него, вдавливая поглубже.

– Она сделала это, пытаясь спасти наши жизни, – ровно заметил я, не сводя глаз с измученной лошади, – и это их остановило. Может быть ровно настолько, чтобы Дел успела подняться наверх… Но я думаю, ты бы предпочел, чтобы она умерла.

– Она обвинила меня в убийстве, – с горечью сообщил Гаррод. – В убийстве многих людей.

– Ты был в банде Аджани.

– Я продавал ему лошадей! Кто скажет, что это преступление? Я живу этим.

– Так и Дел, – сказал я, – живет тем, что осталось от ее жизни.

В напряженной тишине Гаррод смотрел, как я наклонился, поднял переднюю ногу гнедого и осторожно выковырял грязь, набившуюся между краем подковы и копытом. Бусинки в растрепавшихся косах Северянина зазвенели.

– Она говорит, что Аджани убил всю ее родню.

– Так оно и было. Он и его люди.

– Меня там не было.

– Но ты знаком с Аджани, – я опустил ногу и занялся другой передней.

– Я продавал ему лошадей и иногда покупал. Я не убиваю людей.

– Ты снабжаешь лошадьми тех, кто этим занимается, – я вытащил камень из подковы, – и покупаешь у Аджани животных, которых он забирает у тех, кого убил.

Гаррод не нашел, что ответить.

Я опустил ногу, выпрямился и посмотрел на него поверх спины жеребца.

– Я думаю, у нее есть законное право не доверять тебе и не любить тебя. Если бы не ты и такие как ты, Аджани не смог бы заниматься своим делом.

– А ты? – обвиняющим тоном заговорил Гаррод. – Разве кто-то из вас лучше? Продаете свои мечи любому, у кого хватит денег, чтобы нанять вас? – он сплюнул. – Сколько человек ты убил в круге? Сколько людей отдали тебе свои жизни в ритуале танца? Разве в круге смерть красивее? Разве такая смерть справедлива? Ты от этого чувствуешь себя могущественнее? – бледные глаза стали яростными, жесткими и холодными как лед. – Несколько раз мне приходилось убивать людей. Людей, которые пытались обмануть меня, украсть у меня что-то или принуждали к драке. Я не Аджани, я не убиваю и не обкрадываю мирные семьи. Но я и не ты: я не вхожу в круг и не ставлю себя выше других людей только потому что в моих руках яватма.