Ей ничто не могло противиться.

Массоу сломался первым.

– Шеду! – закричал он. – Шеду, Шеду, Шеду!

Мастер песни повторил вопрос.

– Шеду! – закричал Массоу слишком низким для ребенка голосом.

Я посмотрел на мальчика. Массоу, который больше не был Массоу. Чье имя теперь было Шеду.

Очередь Адары. Как и Шеду-Массоу, она сломалась под песней.

– Даэва, – прошептала женщина. Я видел в ее глазах ярость, беспомощность, отчаяние.

– Даэва, – снова сказала она, закусив губу. Кровь потекла по подбородку.

– Даэва, – закричала она и крик эхом отозвался в каньоне.

Я перевел взгляд на Киприану. Прямую, честную Киприану. Кокетливую, требовательную Киприану, которая напоминала мне Дел. Которая так старалась соблазнить меня. И которая теперь билась с песней всеми силами ее души.

Вопрос был задан.

– Киприана, – ответила она.

Мастер песни повторил.

– Киприана, – выкрикнула она.

Ее спросила в третий раз.

Светлые волосы встали на голове дыбом, негнущиеся руки взлетели в воздух.

– Киприана! – закричала она.

Я сделал шаг вперед. Дел удержала меня и молча покачала головой.

Я ждал. Песня не менялась, не прерывалась. Мастер песни задал тот же вопрос.

Воздух в круге затрещал. Я увидел в голубых глазах бешенство, ненависть, ярость и страх.

– Кип… Кип… Кип… – она замолчала. Снова повторила атаку против имени. Ее лицо кривилось. Песня усилилась.

– Имя при рождении? – последовал приказ.

Губы приподнялись в хищном оскале. Имя вырвалось изо рта яростным шипением.

– Ракшаса, – голос больше напоминал змею, чем человека. – Ракшаса, Ракшаса…

Сразу после ее слов воздух перестал трещать. Волосы упали на плечи, руки бессильно повисли.

– Ракшаса, – повторила она, но это был последний вызов.

Шеду. Даэва. Ракшаса. Я никогда не слышал этих имен, но Дел их знала.

– Свяжите их, – сказала она, – свяжите. Поставьте вокруг них камни. Запойте их в круг, который никто бы не смог разрушить.

Внутренне я вздрогнул, вспомнив, как освободил их.

– Запойте их, – шептала Дел, – запойте, – она замолчала, прижав ладонь ко рту и прикусив кожу.

Песня изменилась. Я уловил это изменение, хотя оно было совсем тонким и понял, что пожелание Дел будет выполнено. Я не удивился, когда каждый Кантеада, образующий круг, медленно наклонился, положил что-то на землю и снова выпрямился. Не выпуская свечи из рук. Не прекращая песни.

На земле лежали камни. Круглые гладкие камни, покрытые руническими узорами, похожими на те, что я видел на стенах пещеры мастера песни. Камни охраны, как лежавшие на вершине холма. Как камень, который я отбросил ногой, открыв круг. Освободив локи.

Что-то ударило меня в живот. Изнутри, не снаружи: я вдруг вспомнил день, когда Массоу и Киприана отказались заниматься. День, когда каждый из них объявил, что его больше не интересует танец мечей. Не интересует круг.

Теперь они были пойманы в круг такой же как тот, из которого их освободили.

– Дел, – сказал я, – а как же остальные? Как же Адара и дети? Они мертвы?

Я заметил, как под мокрыми от пота волосами сошлись светлые брови.

– Не знаю, – обеспокоенно ответила она. – Их тела живы, но в них локи. Они не могут друг без друга.

– А нельзя выгнать локи? Ведь раньше у них не было тел.