– Ах, леди София, – послушайте, – ввернул Блейксли, вяло махнув рукой в сторону оркестра, – подарите мне один вальс. Я полагаю…

– Мне срочно нужно выпить лимонаду, милорд. Не могли бы вы…

Ей не было необходимости продолжать. Притом, что желтоватое лицо Блейксли разочарованно осунулось, он все же по-военному бодро распрямился, оглядывая танцевальный зал в поисках прислуги.

– Любой подвиг, миледи. Любое ваше желание. Любой…

– Лимонаду, Блейксли. Пожалуйста.

Быстро поклонившись, молодой нахал нырнул в толпу. Однако вокруг нее толпилось еще множество щеголей, решительно устремившихся на освободившееся место. Все это время за их спинами маячила Лидия, не скрывая своего нетерпения.

– Не могли бы вы пройти со мной в гостиную? – предложила она Софии. Лидия с извиняющимся видом обратилась к окру жившим Софию мужчинам: – Простите, джентльмены, но, боюсь, мне придется увести от вас мою подругу.

Раздались шутливые стоны, некоторые более искренние, чем другие, но София смогла лишь кивнуть. Да и на это ей потребовалось титаническое усилие. Ей пришлось притворно улыбаться, протискиваясь через забитый людьми танцевальный зал. К тому времени, когда они с Лидией добрались до гостиной, где стояла удушающая жара, у нее почти не осталось сил.

– Слава богу, здесь никого нет, – сказала Лидия, оглядывая небольшое помещение.

В комнате не было даже слуг. София пожала плечами.

Они мне больше не кажутся людьми, – сказала она невпопад.

– Кто?

София вяло махнула рукой в сторону танцевального зала, имея в виду разряженную публику, составляющую высший свет Англии.

– Не что иное, как птицы. Яркие или тусклые, толстые или худые, неважно. Все они одинаковы: в эту секунду здесь, а в следующую их уже нет. Птицы.

Лидия нахмурилась, ее эльфийское личико исказила досадливая гримаса.

– Ты сегодня ходила в госпиталь.

София подняла на нее глаза, очнувшись от объявшего ее оцепенения.

– Нет, я не была там уже месяц. С тех пор, как…

Ее голос затих.

– С тех пор, как умер твой майор. София, это уже слишком. Говорю тебе, ты стала совсем холодная после смерти этого несчастного.

– Холодная, – пробормотала София. – Да, это верное слово. Мне холодно.

И одиноко.

– София! – воскликнула Лидия, явно раздражаясь из-за невнимания подруги. – У меня новости!

София даже не подняла глаза.

– Перси сделал тебе предложение.

Лидия потрясенно открыла рот.

– Да. – подтвердила она. – Откуда ты знаешь.

– Это все как будто не по-настоящему, – прошептала София.

– Именно так и мне кажется! – воскликнула ее подруга, видимо, понимая слова Софии по-своему. – Когда папа мне об этом сказал, я чуть в обморок не упала от волнения. Ах, Софи, я выхожу замуж!

– Ты будешь великолепной невестой, – ответила та, не задумываясь.

Но глядя на зарумянившееся от удовольствия лицо Лидии, София не могла не задаться вопросом: когда она сама себя ощущала столь же счастливой в последний раз? Живущей с такой полнотой? В глубине души она радовалась за свою подругу.

Правда, она радовалась счастью подруги.

Так почему же ей все это кажется таким малозначащим, как будто она провела пять лет жизни, пять сезонов в высшем обществе, словно в какой-то детской игре? Только вместо фишек она обменивалась сплетнями. Вместо того, чтобы передвигать деревянные фигуры по доске, она переходила от вечеринки к вечеринке, тщательно соблюдая нормы поведения высшего общества.