– Конечно, я бы могла, но она не спустится вниз. И теперь она, прежде чем выйти к столу, спрашивает, нет ли у нас гостей. Уверяю вас, майор, она такая же упрямая, как и это растение, но вместе мы сможем с ней совладать.

Энтони поморщился, явно не одобряя такого сравнения, хотя и должен был признать некоторое сходство.

– А почему вы взялись мне помогать?

– Потому что я должна понаблюдать за вами вместе. – Она обернулась к нему, и на ее лице заиграла озорная улыбка. – А еще потому, что я никогда не видела, чтобы она так сходила с ума, как из-за вас.

– Но…

– Никогда не нужно недооценивать страсть, майор. Она волнует кровь всему живому. Злость. Безрассудство. Иногда даже любовь.

После этих слов леди Агата снова подхватила свою корзину и пошла прочь. Последние слова она бросила через плечо:

– Не тащите в дом грязь, майор. В качестве нашего дворецкого вам следует уделять своему внешнему виду больше внимания.

Затем она удалилась.

Оборона Софии против «атаки с фланга» майора была тщательно продумана. Она велела Бауэну отказываться брать букетики цветов, сласти или даже письменные послания, полные страстных призывов. Она воздерживалась от походов в деревню из-за боязни «случайной» встречи с ним. Она даже прекратила ежедневные прогулки по лужайкам неподалеку от тетиного дома.

Однако ничего не происходило. Ничего за те три дня, что прошли после предложения майора. Ни одного письма не оставили у дверей, ни единой безделушки не подбросили ей в окно. И ни одного страстного возгласа не донеслось с крыльца. Энтони исчез из ее жизни; несомненно, он уехал назад в Лондон на своем великолепном скакуне, снова оставив Софию в одиночестве.

Как это ни удивительно, но такое положение дел ее определенно не радовало.

Очевидно, ее тетушка преувеличила решимость майора. Будучи человеком практичным и логически рассуждающим, Энтони ясно понял ее отказ и уехал в Лондон. И теперь можно снова возобновить нормальное течение жизни в Стаффордшире.

Естественно, она была довольна тем, что все так легко решилось, старалась она себя уверить. А настроение было плохим лишь из-за скверной погоды.

Итак, на четвертое утро после визита майора к чаю София надела одно из лучших своих платьев, чтобы приободриться, и спустилась к завтраку. Первым, что она увидела, была ее тетя. Да и то сказать, как можно не заметить дородную женщину, которую украшала добрая дюжина розовых бантов? Но неожиданно ее отвлек от размышлений глубокий, насыщенный, очень мужественный голос.

– Доброе утро, леди София, – сказал майор, неуклюже пятясь спиной в комнату: он тащил за собой тележку с завтраком. Вы сегодня прекрасно выглядите. Не желаете ли вареное яйцо? Гренок? – продолжал он чуть ли не радостно. – Повар сегодня прекрасно приготовил сельдь.

София только и могла, что молча на него глазеть. В это не возможно было поверить. И тем не менее это было правдой. Это был майор, облаченный в панталоны и чулки дворецкого, тщательно скрывающий хромоту при ходьбе. И он подавал ей копченую сельдь.

– Прикрой рот, София, – шутливо заметила тетя, – поймаешь муху.

София со стуком сомкнула зубы.

– Не желаете ли яйцо, миледи? – повторил вопрос майор.

Подняв глаза, София взглянула ему прямо в лицо. В его глазах блеснул огонек. Они действительно искрились, что было довольно странно для его темно-карих глаз. И все же ему это как-то удалось. Так же, как ему удалось каким-то образом появиться в этой комнате, чтобы подать ей вареные яйца и утренний шоколад.

Она судорожно сглотнула.

– С вами все в порядке? – спросила она еще до того, как успела обдумать свои слова. – Нога вас не беспокоит?

Он улыбнулся, наливая ей шоколад.