— Ну, камень довольно мягкий…

— И тушки у нас довольно мягкие. — Шарфи бросил взгляд на коридор, из которого они только что вышли.

В обе стороны длинный тоннель постепенно уходил вниз, и внезапно они обратили внимание на странные звуки, которые до этого казались просто фоном обычной жизни подземелья — стук… скрежет… царапанье, — такие тихие, что их вполне можно было принять за игру воображения. Шепчущие голоса теперь казались очень громкими.

— Ты хочешь перепугать меня до смерти, Шарфи?

Воин только покачал головой. Он снова нервно окинул взглядом дорогу, по которой они пришли, затем путь, простиравшийся впереди:

— Надо уходить.

Приглушенный звук раздался где-то поблизости, но поначалу они не сразу поняли, что это разумная речь. Шарфи схватил Эрика и таким отчаянным жестом беззвучно приложил палец к губам, приказывая молчать, что на миг стал похожим на взбудораженную мартышку. Голос раздался так близко, будто говорящий находится совсем рядом, возможно, по другую сторону стены. Причем не слишком толстой, поскольку теперь можно было расслышать даже топот ног. Скоро он затих.

— Они ушли, — прошептал Шарфи. — Но шуметь не следует. Мне можно находиться здесь, я купил разрешение. Ты — нет.

Он присмотрелся к царапинам на стене.

— Если пойдем налево, доберемся до цели быстрее, — пробормотал он, — однако этот проход пролегает совсем рядом с их торговым маршрутом. Если товары уже здесь, нас заметят охранники. А этого нам не нужно.

В тот же миг что-то выбежало из левого тоннеля. Оно оказалось высоким, обладало длинными конечностями и издавало ужасные вопли. Лицо было багрово-красным, а на макушке росли два тонких острых рога. Огромная тяжелая челюсть отвисала, в открытой пасти виднелись обломки острых зубов.

Шарфи закричал и упал на спину, ударившись плечом о каменную стену. Руки привычно потянулись к ножам у пояса, однако от испуга он никак не мог обнажить оружие. Монстр не бросился на него; он стоял на месте, подняв руки, — вполне человеческие руки — и продолжал вопить, пока жуткие скрежещущие звуки не переросли в хохот. Несомненно, это был высокий издевательский смех, тот самый, который Эрик слышал, когда захватчики вторглись в их мир через дверцу под мостом. У чудовища были рыжие волосы, зачесанные в конус.

Рыжий сорвал маску, хватая ртом воздух. Глаза Шарфи гневно расширились. Он вытащил, наконец, один из изогнутых ножей и бросился вперед с гневным рычанием, схватив рыжего за горло одной рукой и занеся клинок над головой, готовый нанести смертельный удар.

— Нет-нет-нет-нет! — выпалил рыжий, отчаянно пытаясь продохнуть и побороть смех. Руки остались поднятыми, демонстрируя миролюбивость. — Постой, постой, могучий воин, постой…

Шарфи засопел, не в силах подобрать слова для выражения обуревающих его чувств, а затем швырнул старого знакомого на стену и отвернулся. По лицу рыжего струились слезы. Он скрючился на полу пещеры, безудержно хохоча, хотя любой нормальный человек уже успокоился бы, позабыв о потехе. Наконец бившее ключом веселье начало ослабевать.

— Ох, — вздохнул он, поднимаясь на ноги, и окинул Эрика с головы до ног заинтересованным взглядом. — Это же тот парень из Иномирья, которого мы встретили неподалеку от лавки с бумагой! Он все-таки прошел сюда! — Рыжий склонился, приглядываясь. — Другие ботинки? Предыдущие были белыми.

— Да. Вообще-то это носки. Смотри. — Эрик открыл портфель, извлек оттуда начищенные до блеска черные туфли и протянул рыжему, чтобы он смог их как следует разглядеть.