Эрик присмотрелся к одной из них. Она мерцала красивым, загадочным, глубоким красным цветом.

— Что, с того самого Дракона?

— Да нет, эти с могущественных богоцыплят, которые могут своими зубами прихватывать Само Время, — с отвращением произнес Киоун и помчался прочь, гневно всплескивая руками.

— Не обращай на него внимания, — посоветовал Шарфи. — Целая куча чешуек лежит глубоко в земле, далеко отсюда, в Конце Света. — С этими словами он разложил перед ними небольшую карту, на которой был изображен овальный мир, а затем указал на линию, бегущую сверху вниз в самом центре. — Вот это Конец Света. Эта линия — Стена, она разделяет мир на две части. Чешуйки находят рядом с ней, больше всего в середине, очень глубоко в земле. Те, что лежали ближе к поверхности, выкопали давным-давно, когда их только начали использовать в торговле. Они вызвали тогда настоящую лихорадку. Теперь же единственный способ отыскать новые — лезть в шахты и доставать породу из самых недр.

— А почему их так много именно в этом месте?

Шарфи только отмахнулся от этого очевидно нелепого вопроса; Эрик уже вычислил, что воин поступает так в тех случаях, когда не имеет ни малейшего представления о правильном ответе.

— Профессор Шарфи! — издевательски воскликнул Киоун, появившийся выше по тропе. — Скажите кое-что, профессор! Почему некоторые мужчины маленького роста, да еще и уродливые?

— Как твой глазик, драгоценный? — отозвался Шарфи. — О, я вижу, ты ударился!

— Хватит уже скандалить попусту! — заорал старый мужчина, сидевший без рубашки возле одного из костров. И пробурчал себе под нос: — Мы слишком засиделись на этом холме, я ведь говорил ему. Теперь уже нигде нельзя чувствовать себя в безопасности. Забились в щели, да…

— И на него тоже не обращай внимания, — тихо пробормотал Шарфи.

— А что именно делает эти штуковины такими ценными? — спросил Эрик, убирая чешуйки в карманы.

— Они редкие и красивые. К тому же их можно раздавить, если хочешь увидеть видения. Но так поступают немногие. Я тебе покажу сейчас почему. — Шарфи взял черную чешуйку, положил ее на каменистый пол и попытался разбить, несколько раз с силой ударив ее рукоятью ножа. Однако добыча даже не треснула. Зато на рукоятке появилось несколько глубоких царапин. — Видишь? В них есть магия. Трудно растолочь — поэтому почти никто не знает про видения. Это и к лучшему. Видения иногда открывают слишком многое.

В этот миг Эрик твердо решил в ближайшее время узнать, что такое эти видения.

— А как можно ее раздавить, если я захочу?

— Тише ты… — Выпученные глаза Шарфи наполнились тревогой. — Это нарушение правил Анфена. Он таких фокусов не потерпит, пока мы в пути. Но если приспичит, разговаривать надо с ним. — Шарфи ткнул пальцем в сторону отвратительного старика, который теперь лежал на спине и громко храпел.

— Какого черта? Кто это и почему он такой особенный?

— Он-то? Это Луп. Наш волшебник.

Обсуждаемый волшебник громко испортил воздух, и люди, сидящие у разных костров, раскиданных по всему плато, повернулись на звук.

— М-да, это, конечно, не Мерлин, — пробормотал Эрик. — Да и до Гендальфа далековато… Век живи — век учись.

С верхней платформы донесся голос Анфена:

— Свернуть лагерь. Скоро выезжаем.

Глава 21

Женщины переодевались, совершенно не скрываясь и не переживая о том, что их кто-то может увидеть голыми.