К счастью, помощь подоспела быстро. И первым в зал ворвался прилетевший на такси, которое по его приказу гнали, давя газ до упора, Крылов.

Он немедленно включился в общую работу, спасая тех, кто, казалось, уже был за гранью жизни и смерти. Следом за ним прибыли и кареты «скорой помощи», а с минутным опозданием явились и контрразведчики, и полиция, и дежурный наряд комендатуры.

Только теперь Колычев получил возможность остановиться. В полусомнамбулическом состоянии он уселся прямо на полу, бездумно и с некоторым удивлением размазывая по лицу по-прежнему сочащуюся из носа кровь.

На этот раз он был выжат не досуха, а до какого-то невыразимого состояния. До вакуума. Внутри царила гулкая пустота. Он ничего не чувствовал, не мог и не хотел ни о чем думать. Просто сидеть, закрыв глаза, и бесконечно созерцать зияющую космическую пустоту.

Впрочем, долго ему расслабляться не дали. Кто-то подошел и официальным тоном осведомился:

– Господин Колычев?

– Я, – не открывая глаза, отозвался Март.

– Извольте встать, когда с вами говорят старшие. И будьте добры проследовать за мной. Вы должны ответить на несколько вопросов.

– Шмелев? – искренне удивился узнавший контрразведчика молодой человек. – Какого черта?

– Не грубите, юноша. То, что вы пилот и одаренный, не дает вам права разговаривать со мной в таком тоне.

– Да пошел ты! По городу японские террористы табунами шарятся, а он тут из себя корчит не пойми что…

– Молчать! – взвился жандарм. – Встать! Идти за мной!

На этот раз приказы, отданные самым жестким командным тоном, возымели действие, и Марту ничего не оставалось, как нехотя подняться и, волоча ноги, плестись следом за взбешенным жандармским поручиком.

Впрочем, идти пришлось недолго. В соседнем игорном зале с рядами зеленых ломберных и бильярдных столов и широких кожаных диванов вдоль стен, было устроено что-то вроде кабинета дознавателей. В углу стучал двумя пальцами по пишущей машинке унтер, а рядом с ним с потерянным видом переминался с ноги на ногу управляющий заведением.

– Присаживайтесь, – как ни в чем не бывало предложил ему поручик, разом заставив насторожиться. – С вашей стороны было весьма благородно стараться помочь пострадавшим.

– Сделал что смог, – сухо отозвался Колычев. – К несчастью, раны у многих оказались очень тяжелыми. Большая часть – смертельные.

– Да-да, – с сочувственным видом вздохнул Шмелев. – Уже прибыли настоящие врачи, которые, я надеюсь, смогут справиться лучше. А вы теперь поможете мне.

– Что вам угодно знать?

– Все! Расскажите в деталях, что происходило, что вы запомнили. Вы ведь одаренный, значит, можете дать очень подробную ретроспекцию. Кстати, отчего вы решили, что это японцы?

– А вы их рожи видели? Да и действовали они как… ниндзя, что ли…

– Как вы сказали, ниндзя? А ведь вы правы, дорогой Мартемьян Андреевич. Ниндзя и есть. Только не те, что в популярных книжках издательства «Новое время», а самые настоящие шиноби.

– Как вы сказали?

– Шиноби. Что-то среднее между преступным сообществом и религиозной сектой. Славятся крайней жестокостью, причем не только к жертвам.

– А к кому же еще?

– К себе, мой друг. Да взять хоть этот случай. Вы ведь наверняка заметили, что некоторые из нападавших оказались ранены?

– Да.

– Так вот, представьте себе, их добили. Свои.

– Так вы их нашли? – оживился Колычев.

– Увы, – поморщился поручик.