|
Я не сразу поняла, что она говорит — у меня перед глазами всё плыло от ощущения разверзающейся бездны. Но смысл ее речи сводился к тому, что пока я, дурочка Герда, страдала в плену у чадолюбивой чародейки, пока я мочилась в ведерко в зверинце, пока переправлялась через ледяные потоки на спине Северного Оленя, Кай писал комменты в ее уютный интернет-дневничок, они мило шутили и даже ходили в ресторан, и что теперь у них любовь и отношения, и даже это вот свидание, над самочинно собравшимся словом «вечность», оно не просто так, а символизирует вечность их любви, и что в будущем они поженятся, ведь они так хорошо подходят друг другу — эта женщина и Кай. Женщина с волосами-паклей объясняла мне, обмертвелой, что у них с моим единственным много общего — например, они оба привыкли к роли обиженных жизнью сироток, оба любят бурбон и считают, что жизнь страшно смешная штука, вокруг одни мудаки, и что никому нельзя верить. И, между прочим, Снежная Королева — она вовсе даже не против их отношений и даже предложила сдать им за скромную плату пустующее северо-восточное крыло своего дворца… Отчаянными глазами я посмотрела на Кая. Скажи мне, что она лжет! Но Кай отвел взгляд, густо покраснел, затем вдруг побледнел, наконец закрыл лицо руками, и прямо так, сквозь пальцы, потребовал коньяка с колой, и, его не дождавшись, начал мямлить нечто в том духе, что сказанное женщиной с желтыми волосами-паклей является в какой-то степени правдой, и что жизнь — сложная штука, Герда, и что он с самого начала нашей истории подозревал какой-то подвох, да вообще, раз уж об этом зашла речь, он уже давно устал от моего внимания… А потом он сразу начал орать, что ненавидит нас обоих, что я зря приперлась сюда, к черту на рога, лучше бы я сидела дома и вязала свои гребаные кружевные салфетки, и что я должна была бы бережней относиться к потребностям его сложной личности, и что если бы я не была такой чистенькой, такой красивой и такой тошнотворно-идеальной… Что он еще говорил, мне теперь уже не вспомнить. Потому что я бросилась прочь из чертогов Снежной Королевы и, не разбирая дороги, побежала туда, где, как я помнила, располагалось жилище бабушки-финки. Возле ледяного моста, что соединял остров Снежной Королевы с Финляндской Республикой, меня ждал мой верный Северный Олень. По его смущенному виду я поняла, что он с самого начала был готов к чему-то подобному — может быть, потому что внимательно слушал мои рассказы о характере Кая? Собрав последние силы, я взобралась на спину Оленя, обняла его за шею и ткнулась зареванным красным носом в жесткую шерсть на его загривке. Мы мчались и мчались на юг, туда, где жили люди, которые когда-то звали меня Гердой, туда, где под крышей расцветали розы в нашем с Каем садике. Ну то есть розы были больше не «наши с Каем». А просто розы, ничьи.
…На слове «ничьи» Василиса проснулась и рывком села на смятой постели. В номере было душно и противоестественно темно (было новолуние, плюс в Рахше случились проблемы с энергоснабжением — джипсы!). Рядом похрапывал Станислав, по-покойницки сложив руки на своей слабооволошенной узкой груди. Во сне его лицо было недовольным и каким-то, что ли, брюзгливым. В те мгновения Василисе было так страшно, как не бывало никогда в жизни. Даже в кратере Смеющегося Курильщика, когда из прохладной тьмы на нее вышел кибернетический мул с притаившимся под брюхом василиском, и то было как-то… веселее. Чтобы разогнать мороки, Василиса поцеловала в холодное белое плечо Стаса. И, по-детски подобрав колени к груди, кое-как уснула.
В самом апогее их бурно потеющего и малоразговорчивого романа Василиса пристрастилась смотреть шоу с длинным, но информативным названием «Замуж за миллионера? Три раза „ха“!» Стоило Станиславу обессилено опуститься на простыни, напоследок припечатав к ее соску механический постдостиженческий поцелуй, а Василиса уже перелистывала клонские каналы (сплошные передачи про природу и обучающие программы!) в поисках «Первого Женского». |
