— Ирена? Что ты здесь делаешь?

Голос мужа заставил ее вздрогнуть. Если бы он почаще так заставлял ее вздрагивать прежде!

— Александр? Ты меня напугал.

— Что ты здесь делаешь? — повторил он вопрос.

Ирена вторглась во владения мужа и не обижалась на его агрессивный тон. Она сама установила эти правила, и тем непростительнее для нее было нарушать их. Ирена выдавила из себя некое подобие улыбки.

— Я беспокоилась о тебе.

— Вот как? — спросил он равнодушно. Его тон резко изменился, как будто все его силы ушли на первый вопрос и продолжать наступление он был уже не в состоянии.

Ирена чувствовала некоторую растерянность — ощущение, совершенно для нее непривычное. Она окинула взглядом комнату и остановилась на разбросанных по столу бумагах.

— Как продвигается работа над книгой?

Гамильтон-Бейли тоже посмотрел на бумаги. Затем отвел взгляд.

— Прекрасно, — невозмутимо солгал он.

Он не стал вслух выражать удивление по поводу того, что Ирена впервые проявляла интерес к его работе. Подойдя к столу, он заслонил своим телом бумаги, словно пытаясь скрыть от жены правду. При этом вид у него, как показалось Ирене, был ужасный. Александр и в лучшие свои годы не отличался силой и мужской привлекательностью, а сейчас, потеряв вкус к жизни и перестав следить за собой, он окончательно превратился в невзрачного старика. «Интересно, когда он в последний раз брился?» — подумала Ирена. О том, что он давно уже не брал в руки «Анатомию» Грея, Ирена знала и так.

— Александр! — импульсивно воскликнула она. — Что с тобой происходит? Почему ты такой?

Она даже не знала, какая из причин, вызвавших перемены в муже, оказалась бы для нее страшнее: ее последняя интрижка с управляющим одного из банков, купившим тайком от жены квартиру в Мэйфере, или нечто гораздо более серьезное. Не может быть, чтобы из-за интрижки, — к этому он уже наверняка привык.

— Ничего не происходит. Все в порядке.

— Да нет, не в порядке. Посмотри на себя! Ты выглядишь просто ужасно. Совсем себя запустил, забросил работу. Ведешь себя как обреченный человек.

При словах жены профессор анатомии принялся с любопытством разглядывать комнату, как будто попал в нее впервые.

— Александр, я же вижу, тебя что-то гнетет. Расскажи мне, пожалуйста.

Она сделала шаг в его сторону, и в глазах мужа вспыхнул огонек ужаса, словно Ирена собиралась напасть на него, а не помочь.

— Это… из-за того жуткого убийства?

Слово было произнесено. Демона назвали по имени, и он обрел плоть. Единственное, что оставалось Ирене, — ждать ответа и надеяться, что тот не разрушит их жизнь.

Александр пристально посмотрел жене в глаза и открыл рот. Ирена чувствовала, какая тяжелая внутренняя борьба происходит в его душе, но не смела сделать что-либо или сказать хотя бы слово. Простояв так несколько секунд, Александр закрыл рот, а затем и глаза. В этой позе он замер еще на какое-то мгновение, словно вспоминая счастливое детство. Не открывая глаз и почти не шевеля губами, он произнес, как чревовещатель:

— Случилось нечто ужасное, Ирена. Нечто ужасное.

Джонсон столько лет принимал участие в подобных расследованиях, что сейчас действовал автоматически, не задумываясь о том, почему поступает именно так, а не иначе. Он не размышлял, имеет ли смысл тратить время на студенческое кафе, а просто провел там целый день, причем не просто отсиживаясь в углу, а, наоборот, заводя разговоры со всеми подряд. Вопросы он тоже не обдумывал заранее, те выскакивали из него сами: «Хорошо ли вы знали Никки Экснер?»; «Не приходилось ли вам слышать о ней что-нибудь компрометирующее?»; «Как она училась?» Ему надо было понять эту девушку, и поскольку встретиться с ней лично он не мог, то пытался познакомиться с виртуальной Никки, существовавшей в головах тех, кто знал ее при жизни.