— Более или менее. Но чего еще можно было от них ожидать?

— Большинство студентов и сотрудников школы, с которыми я встречался, придерживаются того же мнения. Исключительно привлекательная, энергичная, умная и общительная. На первый взгляд она пользовалась популярностью в студенческих кругах…

— Вы говорите, «большинство» и «на первый взгляд»? — переспросил Айзенменгер, воспользовавшись паузой.

— Постепенно из бесед с разными студентами я убедился, что чем ближе они знали Никки, тем хуже отзываются о ней.

— Включая Джейми Фурнье? — поинтересовалась Елена.

Джонсон усмехнулся:

— Ну, Джейми был влюблен в нее.

— А любовь слепа?

— Точнее, терпима. Но до определенного предела. Даже он, по-видимому, понял, что красота Никки была чисто внешней.

— Вы хотите сказать, что в ней было что-то неприятное?

— Более того, — решительно покачал головой Джонсон. — Никки Экснер была самой настоящей хитрой и жадной дрянью.

Столь емкое определение удивило Елену.

— Объясните, что вы имеете в виду, — пробормотал Айзенменгер.

— Наверное, будет лучше, если вы последовательно расскажете нам, что вы узнали, — предложила Елена.

Джонсон вкратце поведал собравшимся все, что ему рассказали однокурсники Никки, в чем признались Фурнье и Джеймс Пейнет, как отзывались о ней остальные.

— Думаю, нет никаких сомнений, что она регулярно употребляла наркотики. А поставлял их — по крайней мере в большинстве случаев — Билрот.

— Вряд ли это поможет снять с него обвинение в убийстве, — заметил Айзенменгер.

— Как сказать, — отозвался Джонсон. — Вы побывали в доме ее родителей? — спросил он Елену.

— Один раз.

— И что он собой представляет? Дом, я имею в виду. Ее родители состоятельные люди?

Елена покачала головой:

— Да нет. У них половина дома, и та не слишком шикарная. Ее отец, кажется, инженер-строитель или что-то вроде этого.

— А между тем Никки снимала отдельную квартиру, разъезжала на «БМВ», вместо лекций болталась по магазинам и покупала столько наркотиков, сколько хотела.

— И где же она брала деньги? — спросил Айзенменгер, хотя вопрос был скорее риторическим. Один тот факт, что в ней была обнаружена сперма троих мужчин, говорил о многом.

— Зарабатывала своим телом. Я думаю, наркотики она получала у Билрота в награду за секс и часть их продавала.

— И это известно точно? — спросил Айзенменгер, записывавший все, что говорил Джонсон. — Кто-нибудь признался, что покупал у нее наркотики?

Джонсон ответил, что таковых, к сожалению, найти не удалось.

— Но как иначе она могла доставать деньги? — бросила Елена.

— Вообще-то есть еще один способ, — медленно произнес Джонсон. — Шантаж.

— И это подкреплено какими-либо свидетельствами? — поднял голову Айзенменгер.

— Есть показания одного из бывших студентов. — И Джонсон рассказал о Джеймсе Пейнете.

— Да-а, тогда понятно, почему вы назвали ее дрянью, — протянула Елена.

— А этому Пейнету можно верить? — спросил Айзенменгер. — Может, он все это выдумал?

Джонсон уверенно покачал головой:

— Ручаюсь, он сказал правду.

— И вы говорите, у него есть алиби?

Джонсон кивнул:

— Как, в общем-то, и у Фурнье.