— Да, — сказал он наконец.

Уортон глубоко и удовлетворенно вздохнула.

— Но как тогда связаны с этим Либман и Билрот? — спросил Айзенменгер. — Что за фотографии Либман показывал Расселу? Он тоже пытался шантажировать его?

— По-моему, напрашивается вывод, что Рассел действовал не один. Весь этот ручной труд совсем не в его вкусе. Я не могу представить, чтобы этот изнеженный толстяк своими руками вздергивал ее, бегая вверх и вниз по лестнице.

— Сообщник? И кто это?

— Мне кажется, Билрот. Рассел просто нанял его для этой работы.

Итак, все факты были расставлены по местам и сплетены в одно целое таким образом, чтобы подтвердить ее правоту.

— Ну да, ну да. А Либман тут абсолютно ни причем. Просто нашел фотографии, валявшиеся где-то, и решил, что они могут пригодиться.

— Джон, откуда такой сарказм? По-моему, это недостойно вас.

— Очевидно, выполз из какого-то недостойного места.

После обмена колкостями Уортон продолжила:

— Стефан чистосердечно во всем признался. Он действительно шантажировал Рассела — что ему, конечно, даром не пройдет, — и сказал также, что был свидетелем убийства. Парень подписал показания, согласно которым он наблюдал из кабинета куратора, как Рассел и Билрот убивают Никки Экснер.

— Таким образом, вам удалось устранить все неясности.

Она притворилась, что восприняла слова доктора как комплимент.

— Благодарю вас.

Айзенменгер не мог не признать, что старший инспектор Уортон дала действительно исчерпывающее толкование дела — беда заключалась в том, что толкование это было сфабриковано.

— А как вы объясняете тот факт, что Стефан сфотографировал сексуальные забавы Рассела и Никки, но почему-то не запечатлел момент убийства?

— У него кончилась кассета.

— Как просто!

— Не правда ли?

— Но в таком случае перед судом встанет вопрос, кому верить: Расселу или Либману.

— Кого Рассел сможет убедить в своей невиновности после того, как будут обнародованы его орально-сексуальные забавы с проституткой и с Никки Экснер и, главное, после попытки убийства Либмана?

— И все же Либман весьма сомнительный свидетель.

— Но его показания соответствуют фактам.

— Возможно, — пробурчал Айзенменгер и вспомнил, как в то утро Стефан рыдал, забившись в угол. Когда он напомнил об этом Беверли, она заявила безапелляционным тоном:

— Он притворялся. Что ему еще оставалось делать, как не симулировать шок?

В этом случае он неправильно избрал профессию. Такие актеры нарасхват в Голливуде.

Чтобы сменить тему, доктор произнес:

— Но ведь есть и другие подозреваемые…

На это Уортон отреагировала немедленно и бурно:

— Ой, не надо, Джон! Я прекрасно понимаю, что вы с Бобом и этой вашей фригидной подружкой только и мечтаете о том, чтобы доказать, что я оплошала, но у вас ничего не получится. Я слишком хороший коп.

Она была действительно незаурядна и хороша собой, но так ли мудра и безупречна, как ей это представлялось?

— У Гамильтона-Бейли алиби, предоставленное его женой, да и зачем нам еще подозреваемые, если точно установлено, что за несколько минут до смерти Никки Экснер Рассел был с ней в музее? Или из соображения симметрии нужно, чтобы в убийстве участвовали два профессора? Что касается Гудпастчера, то и у него железное алиби — вместе с женой он находился в отделении интенсивной терапии.