Разбудил его Дубровин. Дмитрий, поднимаясь, качнулся тяжелой головой вперед, отвернул лицо от яркого света за окном.

— Нехорошо спишь, — сказал Дубровин. — Дергаешься весь, стонешь… Снилось что-нибудь?

— Не помню, — пробормотал Дмитрий и осторожно провел руками по лицу — почему-то болели глаза и лоб.

— Иди умойся, — сказал Дубровин.

— Сейчас… Вы были там?

— Да. Все в порядке. Осталось пять итераций.

— Так мало?

— Да ведь уже первый час. — Дубровин внимательно посмотрел на него. — Когда ты лег?

— Часов в семь, что ли, — неуверенно сказал Дмитрий.

— Двадцать минут восьмого ты звонил мне.

— Разве? Значит, позже.

— Ладно, иди умывайся.

Дмитрий нетвердыми шагами — после тяжелого сна его покачивало — пошел в туалет, сунул голову под кран и долго держал так. От холодной воды боль внутри лба улеглась, но поворачивать глаза было все еще трудно. Он посмотрел на себя в зеркало — белки налились кровью, взгляд был мутный. «Заболеваю, что ли? — огорченно подумал он и вздохнул. — Как некстати…»

Когда он вернулся, Дубровин окинул его пристальным взглядом и сказал:

— Надо бы тебе врачу показаться.

— Здоров я, — буркнул Дмитрий, открывая бутылку с лимонадом. — Вы будете?

— Нет.

Дмитрий выпил и жадно затянулся сигаретой. Дубровин продолжал бесцеремонно разглядывать его и неодобрительно качнул головой.

— Все-таки сходи, пусть посмотрят тебя.

— А, — отмахнулся Дмитрий, но Дубровин рассердился:

— Не акай, ноги не отвалятся. Твое геройство никому не нужно. И не заставляй меня еще раз напоминать тебе об этом.

Помолчали. Дубровин, постукивая пальцами по столу, нерешительно сказал:

— Надо бы побыстрее обработать и подготовить публикацию, но с этим, в случае чего, и без тебя справятся. Так что, если скажут, чтобы ехал куда-нибудь, — поезжай.

— Да куда мне ехать? — с досадой сказал Дмитрий. — Закончим все, дождусь Асиного отпуска — тогда и поедем.

— А врачу все-таки покажись. Сейчас.

— Я уже сказал — схожу, — с раздражением повел плечом Дмитрий. — Да и с чего вы взяли, что я так уж нуждаюсь в этом? Просто скверно спал — только и всего.

— Нет, не только, я вижу… Да и другие не слепые.

— Уже накапал кто-то?

— Экий ты… — Дубровин поморщился. — Кое-кого очень беспокоит твое состояние, и я могу только приветствовать такое беспокойство.

— Я пока еще вполне вменяем, и хватит об этом, — сердито сказал Дмитрий, прикидывая, кто мог нажаловаться Дубровину: Ольф, Жанна? Наверняка кто-то из них. Не Ася же, конечно, — она никогда не вмешивалась в его дела, связанные с работой. (А во что она вообще вмешивается?)

— Хватит так хватит, — согласился Дубровин и, улыбаясь, спросил: — А знаешь, с кем я приехал сюда?

— С кем? — безразлично осведомился Дмитрий.

— С Шумиловым.

Дмитрий удивленно взглянул на него:

— А что ему понадобилось здесь в воскресенье?

— Не знаю, — уклончиво ответил Дубровин. — Он позвонил мне утром и спросил, не знаю ли я, как у тебя обстоят дела. Я сказал, что все в порядке, и нельзя сказать, чтобы это его огорчило.